Он неаккуратно дернул её штаны, куда-то покатилась оторвавшаяся пуговица. И дальше вниз…
Холодный воздух коснулся обнажённых бёдер Раи."
"Что он творит?.. Она смотрела на него как заворожённая. Его глаза дико блестели, на их дне черти разводили жертвенный огонь. Сам Шахов был настолько напряжён, настолько скрыто агрессивен... В нём точно пробудилась и вышла наконец наружу некая тёмная сила, которая пугала и завораживала одновременно.
– Ты очень красива, – сказал он, сдёргивая с неё штаны.
Рая интуитивно приподняла бёдра, облегчая ему задачу.
С ней точно что-то не так. Мужчина на неё рычит, грозно хмурит брови, а она возбуждается?
Или она всеми фибрами души ловит то невидимое, что не замечает глазами?
– Стоит тебе появиться в обществе мужиков, как ты тотчас притягиваешь взгляды, – продолжил Давид, отшвыривая штаны в сторону и нависая над Раей.
Его горячее дыхание опалило её. Она же с дикой потребностью ловила всё, что он давал. Его слова доносились до неё через некую пелену.
– Ты знаешь, что на том долбаном мероприятии у Аишева я тебя по факту перехватил? И если там мужики в массе своей были с женщинами и только пожирали тебя глазами, то в клубе всё было иначе!
Он порывистым движением сорвал с себя рубашку прямо через голову. Его мышцы напряглись, заиграли.
Она не спешила его трогать. О нет. Сейчас тронуть его – это тронуть дикого зверя. Голодного и… какого ещё? Не раненого же!
Спазм внутри становился почти нестерпимым. Рая не понимала, куда клонит Давид. И его состояние тоже настораживало, задевало оголившиеся нервы. Он сам был тем самым нервом. Она не могла припомнить его таким.
И это не просто настораживало. Пугало.
А его прикосновения? Он не трогал.
Давид сжал пальцами её подбородок и продолжил:
– Ты привлекаешь внимание. Многих мужчин, Рай! В клубе всегда есть охотники. Пресытившиеся телами и удовольствием мужики, которым закон не писан. Запомни это! Всегда! Они несут опасность таким девочкам, как ты. Они не понимают слова «нет». Они берут то, что хотят. Наркотики, экстези, другие препараты.