Работы я не боялся, да и тут, в этом месте и в том состоянии, в котором я был, глупо было вспоминать о своем прежнем титуле и о том, что раньше мне прислуживали, а теперь это вынужден делать я…
Да, мне приходилось разносить заказы гостям, а потом убирать за ними, и я не раз удивлялся тому, как мои просвечивающиеся руки могли что-то поднимать…
Сколько я там пахал, не могу сказать, так как тут не было четкого разделения времени суток на день и ночь, а еще мне, как выяснилось, не требовался сон и еда.
Рурк, а именно так звали хозяина таверны «Последний приют» оказался достаточно общительным малым, который, судя по всему, соскучился по «новым ушам» и теперь отрывался на мне, рассказывая про свой мир и интересуясь моим.
Несколько раз я видел Хель и Никодимуса, которые заскакивали посидеть, выпить по рюмочке и перекинуться с другими посетителями в какую-то странную игру, которую они назвали «игрой в карты».
Увидев их в первый раз, я набрался наглости и подошел, присев на свободную скамейку.
Хель с Никодимусом только бросили на меня недовольные взгляды, но ничего не стали говорить и это меня приободрило. Все-таки я не совсем понимал, что они мне уготовили и хотел разобраться в этом вопросе.
Не то, чтобы я рвался в чистилище или жаждал переродится младенцем, но сама неопределённость не давала покоя.
И я напрямую задал свой вопрос, услышав который Хель хмыкнула, а потом ответила:
— Слышь, болезный… Жарился бы сейчас на сковородке вместе со своей «зефиркой», если бы не мы… Но за то, что девочку нашу прикрыл, шанс мы тебе дали… Так что не делай нервы и спокойно жди, когда время придет, все узнаешь…"
"Поняв, что больше я от них ничего не узнаю, поднялся и, отойдя на несколько шагов, повернулся и сказал:
— Спасибо…
Хель только рукой махнула, а когда я уже развернулся и отошел еще на несколько шагов, бросила мне в спину:
— Радуйся, ребенок действительно оказался твоим сыном, они там что-то умное сделали, чтобы это подтвердить, так что сейчас он с отцом твоим и старый граф этому безумно рад.