Не понимать, к чему может привести подобное нарушение установленных границ, могла только полная дура, которой Лара не была. С самого начала она опасалась, что Дима невольно захочет большего; что он из тех мужчин, что стремятся построить отношения. Настоящие отношения, а не суррогат. То, чего Лара никогда не смогла бы ему дать. Однако столько месяцев он идеально соблюдал установленные правила, никогда не переходил черту, и она перестала беспокоиться о последствиях.
Тем не менее все его поступки за последнее время не могли не вызывать опасений.
Как бы Лара ни успокаивала себя мыслью, что будь его поведение вызвано сильными чувствами, Дима — всегда искренний, открытый и не прячущий эмоций — давно признался бы, существовал риск, который стоило поскорее устранить.
Сложность была в том, что Лара, еще в тот день, когда он заявился к ней с букетом медуницы в руках, поняла, что больше не может относиться к Диме как к случайному знакомому.
Любые чувства с его стороны стали бы препятствием. Она никогда не сможет дать ему или любому другому мужчине семью. Она не влюбляется. Она понятия не имеет, что такое серьезные отношения, но хорошо помнит, какого пытаться их построить, когда настоящих чувств нет; как быстро общество другого человека превращается в тягостную, выматывающую обязаловку, в которой не найти радости.
В университете Лара отлично изучила, что есть такие отношения. Попыталась встречаться с парнем, который ненадолго показался ей довольно привлекательным и интересным. Она понимала тогда, что не влюблена, но устала ждать, когда ей, как всем сверстницам и сверстникам, снесет крышу от одного конкретного человека — с ней ничего подобного не происходило.
Из слабого любопытства и чуть больше — из нежелания чего-то не знать (как вообще юрист может оставаться незнакомым с какой-либо стороной жизни?), она закрутила роман с наиболее подходящим одногруппником.
Он, конечно, тоже не был влюблен, лишь не против вступить в постоянные отношениях с приглянувшейся соседкой по парте. Впрочем, их цели мало отличались друг от друга.