Ему не хватало ее. Эти встречи раз в неделю, как раньше, когда они только начинали их отношения без обязательств, стали пыткой.
Он хотел больше. Много больше.
Видеть ее каждый день.
Говорить с ней о чем угодно и когда угодно.
Иметь возможность прикоснуться к ней, когда хочется. Целовать ее всякий раз, когда она рядом.
Засыпать и просыпаться — с ней.
Мечтой было просто завалиться с Ларой на диван в собственной гостиной и посмотреть какой-нибудь фильм.
"Все то, что являлось рутиной для влюбленных парочек, недоступное, невозможное сейчас, обернулось вдруг самыми желаемыми занятиями на свете.
Дима хотел простоты. Хотел Лару рядом. Всегда. Тоска по ней была до того острой и изнурительной, что он едва держался от опрометчивых признаний и отчаянных уговоров. Он знал, что еще не время. Он боялся, что проговорится раньше, чем придумает, как все не испортить.
Он боялся, что Лара сдержит свое слово: закончит все, едва поймет, что у него есть к ней чувства.
Он дожил до тридцати лет, научился завязывать общение с любыми людьми: разных характеров, взглядов, темпераментов, — два раза пытался построить более чем серьезные отношения, но все равно не знал, как подступиться к женщине, которую хотел получить больше всего остального.
Он зашел в тупик.
Остаток дня заполнили консультации с клиентами, и до вечера Дима вполне успешно (довольно условная для него категория в последнее время) избегал давящих размышлений и почти не поддавался нервному ожиданию вечера.
Машины в центре ползли по асфальту с переменным успехом, но никогда прежде семибалльная пробка не вызывала у Димы столько положительных эмоций.
За ужином они говорили мало. Лара была задумчива и как будто напряжена, а Дима постоянно ловил себя на том, что молчит и просто пялится на нее, не в силах себя перебороть. В затылке пульсировало от того, какая неразбериха творилась у него в голове.