— Отец слушал молча, будто поощряя к продолжению, и Дима понемногу выбалтывал все, что приходило на ум в последние дни: — Она как закрытая книга, еще и написанная на незнакомом языке, — он хмыкнул, то ли поражаясь себе, то ли чтобы снизить градус пафоса в банальной и простецкой метафоре. — Главное в том, что я на сто процентов знаю, что суть этой книги стоит всех трудностей ее прочтения. Просто смотрю — и откуда-то знаю, что прав.
— Что же там за девушка такая? Не помню, чтобы ты до этого так глубоко копал, философ.
Знакомиться.
Ага.
Дима растянул губы в хмурой усмешке, представив, как Лара сбежит от него быстрее, чем он успеет закончить с предложением о пересмотре условий их взаимоотношений.
— Бать, я не преувеличивал, когда говорил, что с Ларой сложно. Она никого близко не подпускает, понимаешь? — За весь срок их знакомства и особенно в прошедшие три недели, когда они с Ларой проводили вместе как минимум по часу два раза в день, Диме предоставился не один шанс убедиться, что со всеми людьми без исключения она сохраняет дистанцию.
Отец, склонив голову, задержал на нем долгий, серьезный взгляд. Диме показалось, что даже встревоженный, однако высказываний именно по этому поводу он не дождался.
— У всего есть причина. Если Лара твоя сторонится людей, значит, чего-то боится. Вот и постарайся узнать, что ее так пугает.
Глава 34
Ранним вечером Дима возвращался в Москву. Кончиками пальцев постукивая по рулю совершенно не в такт играющей в салоне музыки, пока приходилось стоять в заторе перед очередной строящейся дорожной развязкой, он время от времени кидал сомневающийся взгляд на пассажирское сидение и продолжал вялый спор с самим собой.
Утром, сразу после разговора с отцом, Дима вдруг зацепился взглядом за цветущую неподалеку медуницу и вспомнил, как в детстве по совету дедушки во время совместных походов в лес напоследок собирал из нее букеты, чтобы подарить оставшейся дома маме.