Хантер с любопытством смотрел на Грейс, оживленно беседовавшую с пожилым владельцем обезьянки. Она действительно была похожа на оранжерейный цветок, вдруг занесенный на поросшее сорняками поле. Он приметил и служанку рядом с ней — единственную сопровождающую. Для будущей герцогини Хантсли это неподобающая свита — леди Грейс должны сопровождать не менее дюжины слуг.
Одета она была в пышное белое платье из индийского муслина с многочисленными оборками по низу юбки; свободный корсаж был отделан розовато-лиловым атласом.
Хантер собирался днем навестить Сэйнта и Кэтрин, а потом хотел нагрянуть с коротким визитом к матушке Вейна — принести свои извинения за вчерашнее недостойное поведение. На ухаживание времени у него не было, но и оставить невесту в одиночестве он не желал. Решительным шагом Хантер направился в ее сторону.
Вчера бурная сцена не дала ему возможности оценить красоту леди Грейс.
Правильно делал, что держался от нее подальше, не то у него возникло бы сильное искушение сделать ее женщиной прежде, чем природа завершила процесс творения столь великолепного существа.
Леди Грейс тоже заметила его. Она вдруг замолчала, плечи ее напряглись. Заметила герцога и служанка. Он не успел еще подойти, как она заслонила собой свою госпожу.
— День добрый, дамы, — приветствовал их Хантер, переложил букеты в левую руку, а правой приподнял шляпу и поклонился. — Вижу, вы неравнодушны к диким зверям.
— Про... простите? — вымолвила Грейс, непонимающе глядя на него.
Видя ее растерянность, Хантер почувствовал себя увереннее. Такое ошеломляющее впечатление он нередко производил на молодых девушек, почему и старался поменьше бывать на балах и всячески избегал свах.