– Что случилось? – спросил он, вставая и осторожно подходя ко мне, как будто не зная, что делать. Мгновенно, как почти всегда, когда мы были одни, в воздухе разлилось непреодолимое влечение. Я была рада, что Дэн не действовал на мое тело подобным образом.
Не произнеся ни слова, я шагнула вперед, глядя в эти голубые глаза, которые обещали только сомнительные удовольствия, и, не раздумывая, положила руку ему на шею и страстно, отчаянно поцеловала его.
Как мне показалось, он очень удивился, но стоял на месте, не двигаясь.
– Что ты делаешь? – спросил он шепотом, слегка прикусив меня за ухо и потянув так, что я задохнулась. Я обняла его, и когда он начал целовать мое лицо и шею, ощущения боли, потери и тоски тут же оставили меня.
Он отстранился.
– Что случилось все-таки? – настойчиво переспросил он, глядя мне в глаза.
Почему он спрашивает, а не продолжает целовать меня и не даст мне насладиться тем, что, очевидно, было одним из его главных достоинств.
С каких это пор Николаса волнуют причины, по которым кто-то хочет с ним переспать?
Передо мной всплыл образ Дэна. И чувство, что меня предали дорогие мне люди, снова вернулось и стало меня терзать с новой силой.
Я прислонилась лбом к плечу Ника, и он обнял меня. Это было очень странно. Такой близости у нас еще не было. Я позволила ему обнять меня и прижала лицо к его груди. От него исходил чудесный запах, наверное, это был один из тех фирменных одеколонов, которыми пользуются модели с телеэкранов. Но больше всего мне понравилось ощущать тепло у него на груди и чувствовать, как это приятное тепло начало заполнять меня изнутри.
– Я не говорю, что мне не нравится тебя обнимать, Рыжая, но если ты не скажешь, что с тобой случилось, я могу сделать неправильные выводы и побью не того человека.
Я улыбнулась.
Он притянул меня к себе и сел в кресло, держа меня на коленях.