– Вообще ничего?
– Нет, – замотала я головой. – Проснулась – ни вещей, ни денег, ни золота.
– Тогда с чего ты взяла, что этот Николай тебя изнасиловал?
– Я очнулась совершенно голая, – прошептала я так, словно боялась, что, кроме проводницы, меня может еще кто-то услышать. – Спортивный костюм валялся на полу, там же трусики и лифчик. На теле синяки, а между ног уже почти все высохло, но кое-где еще было липко. А этот запах… Его ни с чем не спутаешь. Это специфический запах мужского семени.
– Значит, ты вся в сперме проснулась, – задумчиво произнесла проводница.
– Спящая не сопротивляется.
– Да уж, приятного мало. Ладно, вычеркни это из памяти и живи дальше.
– Но ведь этот Николай мог чем-нибудь болеть, я же ничего про него не знаю.
– Приедешь – сдашь анализы.
– А если у него СПИД?
– Не кличь на себя беду. Вот увидишь, все обойдется. А этому Николаю еще срок хороший вкатят, по полной программе. Упечешь его в тюрьму за изнасилование и получишь хоть какое-то моральное удовлетворение.
– Я в милиции про изнасилование говорить не буду, – заявила я.
– Почему?
– Потому что мне стыдно.
– А чего стыдиться-то? Тебе просто не повезло, и ты попала в подобную ситуацию. Ведь это могло произойти с любой девушкой, оказавшейся на твоем месте. Вот из-за таких, как ты, насильники так вольготно себя чувствуют.
– Я про изнасилование говорить не буду, – покачала я головой. – Я скорее от позора повешусь.
– Как знаешь. Но вешаться не надо, ни один насильник этого не стоит.
– А если я забеременею? У меня как раз опасные дни.
– Аборт сделаешь. Не будешь же ты ребенка от насильника растить.
– Многие женщины после первого аборта детей не могут иметь…
– Рано паникуешь. Я тоже аборт делала и после этого троих детей родила. Так что ты на всех не равняйся. Главное, чтобы у этого молодого и интересного СПИДА не было, а все остальное элементарно лечится: и гонорея и сифилис, и все, что угодно. Сейчас медицина вон как далеко шагнула, только вот СПИД еще лечить не научились.