Возбудите меня, заставьте меня в это поверить и наслаждайтесь этим.
— Вы хотите, чтобы мы расхаживали вокруг в нижнем белье? — спрашивает, как и подобает почтенной женщине, Мэриэнн Кэррингтон, сильнее затягивая свой кардиган.
— Не сразу. Но сегодня вы будете расхаживать передо мной. К концу курса, вы почувствуете себя вполне комфортно, чтобы ходить практически голой по Родео-драйв17, попивая латте.
По комнате раздается шепот, полный ужаса, тем не менее, только один голос имеет наглость высказаться.
— Не кажется ли вам, что это немного неуместно? Мы приехали сюда, чтобы улучшить наши браки и нашу сексуальную жизнь.
Оцепенев, я перевожу взгляд на суровое выражение лица Эллисон, свет в ее глазах помрачнел из-за раздражения. Первый раз с прошлой недели я позволяю себе посмотреть на нее. С того дня, как выгнал ее из своего дома, с падающими звездами, утопающими в ее глазах.
— Как я сказал до этого, миссис Карр, если вы находите мое обучение слишком непристойным для вас, если вы думаете, что вам не нужен этот курс — вы можете уйти.
Элли щурит глаза, все еще не сказав и слова, вместо чего принимая решение сжать руки. Я поднимаю бровь, бросая ей вызов о том, чтобы покинуть этот дом и мою жизнь навсегда, восстановив беззаботную, мне-абсолютно-на-все-насрать жизненную позицию, которая усмиряет меня на протяжении почти тридцати лет. Безразличие всегда было моей подстраховкой.
Ты отвергаешь людей, прежде чем у них появляется шанс отвергнуть тебя.
Моя голова дергается в сторону Эллисон, как будто она только что сама прошептала эти слова. Знаю, это просто моя совесть разыгрывает меня. У моего Джимми Крикета больное, извращенное чувство юмора.
— Так... как это должно работать? — спрашивает Шайла, ее лицо все еще красное, а верхняя пуговица расстегнута.
— Начинаем приблизительно через полчаса, к вам подойдет кто-то из моего персонала, чтобы забрать вас одну за другой, а затем отвести вас в изолированную комнату.