И то, что я знаю о кончине ее брака, в то время как она тусуется и ест со мной мороженое, заставляет меня чувствовать себя вроде как виноватым. И все же не до такой степени, чтобы захотеть остановиться.
Я одеваюсь в повседневную одежду и направляюсь в главный дом, решительно настроенный поступить по отношению к ней правильно. Сделать из нее картинку эротического совершенства, так чтобы она никогда не столкнулась с такой болью и унижением.
Превратить ее в шлюху, которую захочет Эван.
Это не справедливо по отношению к ней.
Добро пожаловать в настоящую игру, именуемую Жизнью, где каждый из нас — игрок, но никто никогда по-настоящему не выигрывает.
В момент, когда Эллисон входит в комнату и направляется к своему месту, я иду к ней навстречу.
"— Элли, — сглатываю я, внезапно нервничая, чтобы озвучить следующие слова. Не потому, что из всего сказанного мною в прошлом они звучат более шокирующими. А потому что, возможно, являются самой правдивой, самой реальной вещью, в которой я только позволял себе признаться.
Она не отвечает, но ее тело, такое мягкое и хрупкое в моих крепких руках, трепещет согласием. Я позволяю своим рукам скользнуть по ее плечам и вниз по рукам, где я переплетаю наши пальцы. Затем я тяну ее к передней части комнаты, не разрывая свой пронзительный взгляд. Она не сопротивляется. Ее ноги двигаются одна за другой, сочетаясь с моими шагами в синхронном танце. Она хочет этого. И, может быть, на каком-то уровне, она хочет меня.
Мой голос громкий и отчетливый, но я говорю только для нее.
— Акт занятия любовью, секса — это праздник для чувств. Дело не в ощущениях, а в том, чтобы видеть, как извивается ваша возлюбленная в экстазе. Слышать, как она стонет, произнося твое имя. Чувствовать запах обильного, мускусного возбуждения, — я облизываю губы в предвкушении своих следующих слов. — Чувствовать ее на своем языке.
Губы Эллисон приоткрываются, но из них не вырывается ни звука.