Уж как он дотерпел до четырех часов — одному Богу известно. Но ровно в 4.00 17 июня старший лейтенант поднял с земли рацию. Отошел за ряд кустов, опоясавших рощу. В эфир ушло тихое и настороженно-тревожное:
— Внимание, Второй! Я — Лопырь. Прошу ответь! Второй! Я — Лопырь!
И тут же Лопырев вздрогнул, почувствовав холод вороненой стали ствола пистолета у своего виска. Майор, неслышно подошедший сзади, приказал:
— Не дергайся! Продолжай сеанс! Сообщи Второму, что мы движемся на север, в какое-то селение, где у меня, мол, есть прибежище, в котором я и намерен какое-то время отсидеться.
Подполковник Иванов, начальник штаба отряда спецназа «Гарпун», ответил секунд через двадцать: видимо, крепко спал:
— Второй на связи!
— Я — Лопырь!
— Лопырев?
— Да, да, старший лейтенант Лопырев! Вы не узнали мой голос?
Вновь секундное молчание, затем:
— Ты по-прежнему в руках Москвитина?
— Да!
— Как же тебе удалось выйти на связь?
— Это долгая история, подполковник! О ней как-нибудь позже.
— Что это за аул?
— Не знаю! Ничего не знаю! Как только прибудем на место и я сориентируюсь, тут же сообщу вам местонахождение этого селения!
— Ты имеешь постоянный доступ к рации?
— Да! Она у меня! Я все объясню, но позже, а пока конец связи!
Лопырев отключил станцию.
— Ну, вот и поговорил!
— А теперь вы убьете меня?
Андрей усмехнулся:
— Зачем? Или ты до сих пор не понял, что повелся на элементарную подставу? Неужели ты серьезно подумал, что я мог просто так оставить рацию в траве, допуская непростительную небрежность и давая возможность использовать ее человеку, которому не доверяю?
— Так вы специально все подстроили?
Москвитин вздохнул, укоризненно покачав головой:
— Удивляюсь я тебе, Лопырев, как еще таких в спецназ берут? Ну конечно же подстроил! Я знал, что ты не упустишь шанса воспользоваться предоставленной возможностью выйти на связь.