И при этом, в закрытом помещении, хлопки глушителя «Винтореза» могли быть услышаны Ильясом. Что сразу переводило акцию в разряд непредсказуемых. Москит же обязан действовать наверняка.
Прилегший на невысокий топчан Ильяс спать не хотел. Он думал о будущем. Появления в ущелье противника он не ждал, поэтому расслабился по полной, даже пистолет под подушку, как это делал почти всегда, сегодня не положил. Он остался в кобуре, рядом с автоматом на столе, где была расстелена карта.
— Спокойно, Ильяс!
Кайф от анаши мгновенно выветрился, прояснив разум. Алиханов понял, что перед ним тот самый майор, который, по словам шакала Джуры, ушел на север в какое-то там убежище! Вот как он ушел. Наверняка Дахашев знал, что на самом деле намеревается предпринять диверсант-одиночка. Не только знал, но и подставил его, Ильяса, под удар, заранее ослабив базу отводом от нее основной боевой группировки.
— Ты болен, горец?
Огромным усилием воли главарь банды заставил взять себя в руки, процедив сквозь зубы:
— Нет! Я не болен! Я в ярости! И эта ярость касается подонка Джуры, подставившего меня так же гнусно, как тебя самого недавно подставил твой начальник!
— Ну, о моих проблемах тебе ломать голову не стоит.
— А что о них думать? Ты пришел убить меня! Убивай! Или думаешь, буду просить пощады?
— Ну, что ты, Ильяс, ни на что подобное я и не рассчитываю! Тем более, никакие мольбы тебе не помогут. Ты знаешь, что умрешь! Но ты прекрасно знаешь, что смерть бывает разной.