Высокопоставленные чиновники, осмотревшись и не заметив ничего особенного и подозрительного, прошли в дом. Вскоре в коридоре послышались их шаги. Москвитин, держа в руке пистолет с глушителем, отошел к стене, противоположной столу Оболенского, и встал рядом с дверью в тот момент, когда ее створки раскрылись. В кабинет, не замечая майора, вошли Остапов с чиновником. Летчик первым обратился к руководителю спецслужбы:
— Что означает сей экстренный вызов, Петр Константинович?
Оболенский кивнул на майора:
— А вон человек за вашими спинами вам сейчас все популярно объяснит.
Крайне изумленные Остапов и гражданский чиновник резко и одновременно обернулись. На них смотрело черное отверстие длинного глушителя пистолета, который держал тот, на кого указал их сообщник.
Москвитин произнес:
— Добрый день, господа! Хотя для вас его добрым назвать, я думаю, можно с большой натяжкой. Я — офицер особого применения, майор Москвитин Андрей Григорьевич. Вам наверняка известно мое имя и то, что я являлся до недавнего времени непосредственным подчиненным Оболенского.
Чиновник возмутился, переведя взгляд на Оболенского:
— Что все это означает, Петр Константинович?
Руководитель спецслужбы, проигнорировав вопрос, отвернулся.
Майор же повторил требование:
— Выполнять, что сказано, или я вынужден буду применить силу.
Но чиновник не сдавался:
— Да что вы позволяете себе, майор? Вы знаете, кто я?
— Нет, но очень хотел бы узнать!
Оборотень ответил:
— Я — Николай Васильевич Большаков.
И он назвал такую должность, что даже Москвитин удивился:"
"— Ни хрена себе! Сам руководитель!.. Да… И чего ж тебе, ублюдок, в жизни этой не хватало? Пост высокий, денег выше крыши, привилегии разные! Все мало! Не ожидал! Представлял твою должность иной!
Большаков вновь возмутился:
— Не сметь называть меня на «ты»!
Майор побагровел:
— Да? А не пошел бы ты на …, пес шелудивый, тварь продажная! Закрой пасть, а то я тебе ее мигом свинцом нашпигую! Выполнять то, что сказано! Или я вас, блядей, прямо сейчас всех троих оприходую!
Спесь с чиновника слетела.