Даже пытался ударить альфу, но в итоге, устав, опустился на стул и лбом уткнулся в стеклянную поверхность стола.
Когда принесли еду, зверек осторожно покосился на нее. Во взгляде голубых глаз читался сильный голод, но все же мальчишка отвернулся, показывая, что к еде не прикоснется.
— Ешь, — Помпей подкурил сигарету. За новой пачкой сбегал все тот же испуганный официант.
— Нет.
— Ешь, иначе заставлю.
— К чему все это? Доброта через насилие? Выбьешь мне пару зубов, чтобы я поел?
— Именно.
Нет, Помпей не тронул бы этого пацана. Бить малолеток — себя не уважать. Чаще всего альфа просто игнорировал таких, как он. Их для него не существовало. Пустая масса. В прочем, как и все остальные люди.
Но подобное почему-то не касалось этого пацана.
Он словно бы становился для альфы каким-то гребанным центром. Чем-то таким, что формировало вокруг себя частички чего-то острого. Вонзающегося в кожу острием лезвия.
Мальчишка фыркнул и все же потянулся к тарелке.
Помпей замер и вновь неотрывно смотрел на мелкого пацана, а потом сказал официанту, чтобы тот принес еще еды. Больше. Так, чтобы звереныш наелся.
— Спасибо, — прошептал мальчишка, немного позже окидывая удивленным взглядом пустые тарелки, стоящие перед ним. Словно не мог поверить в то, что он столько съел.
— Почему ты ночью по улицам шляешься? — Помпей докуривал очередную сигарету. Новая пачка почти опустела. — Или ты бездомный?
— Да. Бездомный, — мальчишка напрягся, хотя до этого казался более расслабленным. Создавалось ощущение, что даже расположился к Помпею.
Точно, как забитый щенок. Покормил его и вот он уже идет на руки.
— Где родители?
— У меня их нет.
Мальчишка вздрогнул и прикусил губу, словно наказывая себя за лишние слова.
— То есть, у меня есть родители… Просто они уехали и я… Черт, только копов, пожалуйста, не нужно звать. Я знаю, куда они меня отвезут. Я там был. Отстойное место.
— На улице лучше?
— Еще как.
Помпею должно быть похер на этого мальчишку, но почему-то уже тогда он стал для него чем-то особенным.