– Я пытаюсь не шевелиться, – пробормотала она, и я мог сказать, что она действительно старалась, что она хотела увидеть, как кончает на моем члене так же сильно, как и я. Я надавил сильнее и увеличил темп.
– Развратная девчонка, – прошептал я. – Настолько похотливая, что позволила мне засунуть в себя свой член. Тебе нравится быть полностью открытой, чтобы тебя вот так использовали? Держу пари, тебе еще нравится, когда тебя обзывают различными непристойными именами.
– П-пожалуйста, – застонала она.
– Пожалуйста что, ягненок?
В тот момент она едва могла говорить, упираясь головой в шкафчик позади себя и выгнув спину так, что ее грудь поддалась вперед ко мне.
– Имена, – выдавила она. – Мне нравятся… имена…
Черт. Она реально собиралась добить меня. Смерть от возбуждения. Смерть от непрекращающейся эрекции.
– Ты шлюха, Поппи? – Я наклонил голову и обхватил губами ее сосок, наслаждаясь ощущением, как он превращается в тугую горошину на языке. – Ты определенно ведешь себя как шлюха, заставляя меня проделывать такое.
– Я… – Она резко вдохнула, не в силах договорить, но ей и не нужно было, потому что в тот момент она начала кончать, извиваясь всем телом, словно пыталась догнать волны удовольствия, которые прокатывались по ней. Ее киска безостановочно сжималась и пульсировала вокруг головки члена. Осознание того, что я мог заставить ее кончить только самым неглубоким проникновением, доводило меня до исступления.
Поппи обмякла в моих объятиях, приходя в себя, и положила голову мне на плечо.
– Твоя очередь, – сказала она, обдавая дыханием мою кожу.
Я собрался отодвинуться, но она схватила меня за бедра и остановила.
– Нет, – произнесла она, – в меня.
– Поппи, – заговорил я.
– Я принимаю таблетки. – Стиснув зубы, она посмотрела на меня. – Я хочу видеть, как твоя сперма разливается вокруг тебя.
Тайлер. Она никогда раньше не называла меня по имени. И я чувствовал приближение оргазма уже у основания позвоночника, подпитываемого ее непристойными словечками. Какая женщина могла умолять об этом? Какую женщину могло это возбуждать?
Но, честно говоря, я согласился бы на что угодно, плевать на опасность, поэтому, сжав челюсти, кивнул.