— Не волнуйся, доня, — решительно рассекает ладонью воздух, словно невидимую дверь толкает. — К концу недели ее тут не будет, — выпаливает это обещание, вновь цепляет на лицо улыбку и сбегает по ступеням вниз. — Сладик!
Инга растерянно моргает, Миша с радостным воплем подпрыгивает у Тихомирова на руках, а тот напряженно замирает, словно несущаяся на всех парах мама способна сбить их с ног.
Мне неожиданно становится смешно. Тимур это замечает и вскидывает брови.
— Бабушка, ты когда приехала? — Миша незаметно перекочевал из отцовских рук к маме.
— Сегодня! Буду с тобой играть и водить тебя в сад. И не нужны нам никакие няни, да, сладик?
Вот вроде улыбается, но эта фраза и взгляд на Ингу даже меня заставляет поежиться. Не люблю обижать людей, как бы я к ним ни относилась. Зато у мамы язык без костей.
— Бомба, бабушка! Я тебе столько всего хочу показать!
— Ну, пойдем, пойдем, Медвежонок. Отпустим няню и позволим маме с папой поворковать.
Если бы я была такой же несдержанной в своих эмоциональных проявлениях, как мама, ударила бы ладонью по лбу.
— Ты занята? Можешь уделить мне две минуты?
— Если только две минуты…
Тимур берет меня за руку и, как обычно, ведет к берегу. После тех незапланированных выходных он вернулся к своим напряженным тренировкам с еще большим рвением. Теперь я вижу его совсем редко. Кажется, наедине мы остаемся только ночью.
"— Что думаешь по поводу приезда Ларисы Петровны?
Тимур смотрит на меня, пока мы шагаем. Мне то же самое дается с трудом.
— Что я могу сказать? Она моя мама… Это тебе будет непросто.
— Почему? — спрашивает и напрягается.
Чистый мужик.
— Да потому что, — не могу не рассмеяться. — Мама бывает эксцентричной и очень деятельной.
— Этого не произойдет, — самоуверенно открещивается Тимур.