Лишь у подъезда останавливаюсь, чтобы найти Тихомирова глазами. Замечаю его черный Мерседес, когда Тимур мигает мне фарами и включает в салоне свет. Ждет, что сяду к нему в машину. Понимаю это и еще сильнее дрожать начинаю. И не зря… Едва забираюсь внутрь, единственный воздух, которым мне приходится дышать, оказывается его личный запах с щедрой примесью какого-то вызывающе-крепкого парфюма.
У меня начинает кружиться голова, и все тело как будто тяжелым становится. Опять эти странные реакции… Уверена, что машина немаленькая, но мне в ней сходу становится тесно.
Наверное, сейчас он повторит примерно те же слова, что и четыре года назад, только в отношении Миши. Готовлюсь к этому. Обещаю себе, что вынесу все стойко и спокойно с ним распрощаюсь. Отболит и наладится. Через пару минут я снова обниму сына и прочитаю ему сказку. Все у нас будет хорошо.
— Визы будут готовы второго января, — говорит Тимур и возвращает мне часть документов.
"Он говорит, а я продолжаю смотреть на дату, указанную в свидетельстве, лично для меня красноречивую и обличающую — 28 июля 2016 года, чуть меньше семи месяцев после того самого Нового года… Тихомиров не заметил? Или он попросту не помнит, когда мы переспали? Он не помнит даже этого? Да, я понимаю, что для мужчин все немного иначе, и обычные даты они редко фиксируют в своей чертовой памяти, но наша… Это ведь Новый год! Невозможно забыть.