Рано или поздно я бы сама одумалась. Рано или поздно? Боже мой… Все действительно могло зайти слишком далеко.
А Миша? Он ведь мог проснуться, испугаться и расплакаться!
Последние мысли торкают меня, когда я захожу в комнату и нахожу взглядом спящего малыша. Осторожно взобравшись на кровать, устраиваюсь рядом и беру его за ручку.
Что я за мать? Из-за мужчины забыла о самом главном — своем ребенке. Вот как себя назвать? Тем самым словом, которое, судя по обращению, применяет ко мне Тихомиров.
Так расстраиваюсь, что даже плачу.
15
Птичка
Утром я мало того что просыпаюсь в отвратительном настроении и с опухшим лицом, так еще и на полчаса позже положенного. Подскакиваю, как угорелая. На то, чтобы привести себя в порядок, времени нет, я уже должна быть на кухне и готовить Тихомирову завтрак. Но забежать в ванную, чтобы справить нужду, умыться и почистить зубы, я все же себе позволяю.
Он кажется удивленным, застав не только пустой стол, но и меня на кухне. А у меня при виде него сердце будто кто-то в кулак зажимает. Так ноет и жжет, вдохнуть невозможно.
— Доброе утро, — выдавливаю, быстро опуская взгляд. Лопатка в руках дрожит. Забыв, что Тихомиров любит цельный блин, порываюсь нервно перемешать прихватившуюся массу.
Хоть бы что-то ответил!
Молча проходит к столу и садится. Продолжая злиться, переворачиваю омлет, закрываю его крышкой и, оставляя томиться, заставляю себя взять со столешницы тарелку с фетой, черри и черными оливками.
— Сок, чай или кофе? — голос от волнения садится, звучит сипло и прерывисто.
— Кофе, — отбивает резковато."
"В клубе я бы мысленно окрестила его напыщенным мудаком и забыла, но с Тихомировым это не сработает. Обидно, что ни говори.
Быстро кивнув, спешу скорее обратно к плите.