Ждет, пока я не начинаю идти. Только после этого как будто следом идет. Это мне в ней тоже почему-то нравится.
Ловлю себя на мысли, что хотел бы взять ее за руку. Интересно, как бы Полина отреагировала, если бы отвез ее к себе домой. Пошла бы? Почему-то кажется, что пошла бы. И сердце вновь грохочет в груди. С шумом бросает кровь сначала в голову, а после, навертев там непонятный винегрет, стремительной волной устремляется в пах.
Смотрю на Птичку… Нет, не так. Жадно впиваюсь в ее черты и схожу с ума от того, какая она красивая.
Как можно быть такой красивой?
— Что-то не так? — спрашивает, убирая рассыпавшиеся волосы за ухо.
Я заторможенно моргаю и ухмыляюсь.
— Все так.
Она тут же зачем-то распушивает волосы обратно и, отворачиваясь, скрывает от меня часть лица.
— Прекрати надо мной смеяться, — в тоне отчетливо слышу какой-то протест.
А это уже что-то новенькое.
— Я не смеялся.
— Ты смотришь на меня и ухмыляешься, — вменяет обиженно.
— Но не потому, что мне смешно.
Жду, что Полина продолжит спор.
Мы выходим на улицу и, быстро преодолев крыльцо спортивного комплекса, ступаем на темную алею. Навстречу движется шумная толпа, и Полина инстинктивно жмется к моему плечу. Я поправляю спортивную сумку, отвожу ее за спину и делаю то, о чем давно мечтал — прикасаюсь к ней. Казалось бы, всего-навсего скольжу своей ладонью по ее ладони, а пробивает током. Ее, по-моему, тоже. Сглатываю и быстро втягиваю морозный воздух, пока сплетаются наши пальцы.
Полина громко выдыхает, а я впервые сталкиваюсь с осознанием, что не решаюсь сдавить женскую кисть. Будто очень хрупкая она. Словно я сам в собственной силе не уверен.
Это какое-то безумие, но в груди что-то капитально ломит, когда я думаю о том, что должен буду ее отпустить. Я не из слюнтяев, но, миновав толпу, не позволяю ей освободиться. Нет, если бы Птичка действовала решительнее, выпустил бы, куда делся… Но она предпринимает лишь одну попытку.
Постоять нам не удается. Едва доходим до дороги, мчится троллейбус.
Тут уж приходится отпустить ее и позволить зайти в салон. Проходит Птичка в самый хвост. Час пик, свободных мест нет. Но нам и не надо. Замираем у окна. Она спиной к нему прислоняется, а я застываю напротив.
Ситуация пропащая.
Ноздри заволакивает ее запах. Глаза беспрепятственно находят лицо.