Стратегия не была его сильной стороной – тут пальму первенства занимал Джем, – но если они знали, с чем предстоит столкнуться, можно было бы подготовиться.
– Мы примерно представляем количество, – сказала Йара. – Но с солдатами мы разберёмся. Мы отступили, потому что в бой вступили животные, а мы не хотели их трогать.
– Птицы до сих пор защищают Верховный Совет? – поражённо спросил Джем. – Им что, плевать, что Вадим вырубает деревья и отравляет воду?
– Не только птицы, – хмуро сказала Йара. – Сегодня им на помощь пришли летучие мыши, гадюки и оцелоты.
И вдруг Саймон всё понял.
– Так вот что задумал Вадим, – мрачно сказал он. – Он не собирается нападать напрямую – видимо, понимает, что не выстоит против Наследников. Но в Серенгети мы победили благодаря участию животных. Они сражались с нами, и многие… пожертвовали собой ради своей родины и Наследников. Вадим не хочет повторения истории.
– Животные верны племени. – К ним подошёл Габриэль; он выглядел измученным – куда сильнее, чем утром. – Мы столетиями их защищали. Они нас не предадут.
– Уже предали, дядя, – сказала Йара. – Осталось только понять, почему.
– Потому что если вы останетесь, тот злобный человек уничтожит наш дом. Он сам так сказал, – раздался вдруг тонкий голос.
Все тут же вскинули головы. Тукан Току, сидевший на ветке, крепко прижал крылья к бокам и склонил голову под пронзительными взглядами.
– Мы его остановим, Току, – мягко пообещала Йара. – Мы будем сражаться…
– Но вода уже яд, – дрожащим голосом перебил тот. – Злобный человек сказал, что дальше повалит деревья. Мы ему возражали, но он напал на нас. Отобрал наши яйца и наших малышей и отказывается отдавать, пока вы не уйдёте.
В толпе Наследников мгновенно раздались разъярённые, шокированные голоса, но Саймон с Арианой и Джемом только мрачно переглянулись. Они уже ничему не удивлялись, потому что знали: ради собственных целей Вадим пойдёт на любое зло.
Йара, раскрыв рот, молча смотрела на тукана и никак не могла взять себя в руки.
– Току… почему вы сразу к нам не пришли?
– Он сказал, что убьёт наших детей. – Тукан трясся всем телом. – Мне нельзя здесь быть. Меня не пускали, но я… я не мог промолчать.