– Ариана, Джем… Что это значит?
– Скорее всего, это был листолаз, – тихо ответил Джем. – Они не водятся в местных лесах, но…
– Вадим, – прошипела Ариана, будто это всё объясняло. Саймон перевёл взгляд с неё на Джема; перед глазами начинало темнеть.
– Вадим? При чём тут он? – лихорадочно спросил он. – Нужно помочь Лео. Если лягушка ядовитая, от неё ведь должно быть противоядие? Ариана, ты сама говорила, что противоядие есть всегда!..
– Саймон… – Она мягко взяла его за руку. Он попытался освободиться, но она крепче сжала ладонь.
Не существует. Её слова зазвенели в ушах Саймона, отражаясь бесконечным эхом, пока не затмили собой остальные звуки. Он повернулся к дедушке, крепко сжимая его запястье. Под пальцами ещё бился пульс, но он затихал, и Саймон вырвал ладонь из рук Арианы.
– Всё будет хорошо, – дрожащим голосом произнёс он, склоняясь над дедушкой. – Всё будет хорошо, Лео, правда? Тебя ждёт Зия, у неё скоро родится ребёнок… Ты же не можешь их бросить? Не оставляй меня одного.
По щекам катились слёзы. Срываясь, они падали на лицо дедушки, и хотя тот не шевельнулся, Саймон встретился взглядом с его чёрными, невидящими глазами. Он не мог говорить, но его губы слегка шевельнулись.
«Ничего не бойся».
Странный рёв вдруг разнёсся по пещере, заглушая остальные звуки, и только когда Ариана коснулась его плеча, Саймон понял, что это он сам заходится в крике.
Но ни боль, ни отчаяние не могли изменить то, что было предрешено.
Смотреть, как обрывается его жизнь.
16
Под землёй
Два года назад, в сентябре, на глазах Саймона дядя Дэррил истёк кровью на крыше Небесной башни.
Тогда он ещё не сталкивался со смертью. Конечно, он про неё слышал и знал, что это такое. Но не представлял, каково это, когда чужая смерть перемалывает тебя, ломает на части, и из них появляется совсем другой человек – тот, который всё понимает.
Это понимание никуда не ушло. Но с течением времени Саймон привык к нему. Научился обходить дыру в сердце, и жизнь потихоньку преобразилась. У него появились друзья, дядя Малкольм, мама – даже родной брат, хотя в первый год Нолан едва ли с ним разговаривал. Он вспоминал про дядю Дэррила каждый день, но боль потери просто стала частью жизни.
Оказывается, Саймон успел забыть, насколько она мучительная.