И еще одно… Среди них нет никого, кто осудил бы меня за желание поцеловать вас.
— Обычное мужское беспокойство о своем престиже… — пробормотала Элизабет, когда губы Данка страстно прижались к ее рту.
— Нет, Бетти Менсон, это желание. Простое и неподдельное.
10
Реакция Бет тоже была неподдельной, но простой ее назвать было нельзя. Она наклонилась к Данку и почувствовала, что он держит ее за поясницу. Теплая, широкая ладонь скользнула под свитер и прижала Бет к напрягшемуся телу. Ее обдало жаром.
Они могли начать танцевать, могли закачаться, упасть, зарыться в опилки, воспользоваться моментом и заняться любовью.
Бет отвечала на его поцелуи. Ее руки гладили свитер Данка, играли его волосами. Он тихонько застонал, когда она провела губами по его шее, и еще крепче прижал ее к себе, ощутив прикосновение тугих сосков к своей груди.
— Чудесно… — выдохнул он.
Ах, пропади оно все пропадом! Страсть становилась все более бурной, словно ее тело вытягивало из него энергию, чтобы возвратить в десять раз больше.
Даже целуя его, даже утопая в блаженстве, она не забывала о людях, которые работали под ее началом.
Несомненно, именно они и подговорили его. Только Шон Мак-Глоски, за колючей внешностью которого скрывалась благородная и преданная душа, грудью встал бы на ее защиту. Остальных же хлебом не корми, только дай посплетничать! Этой мысли было достаточно, чтобы сбросить с себя чары Данка.
Она отодвинулась. Данк судорожно вздохнул, в последний раз поцеловал Элизабет и прижал ее руки к своей груди. Оба тяжело дышали.
— Бет, вы и представления не имеете, как многого я хочу…
Она положила палец на его губы.
— Если вы действительно заботитесь обо мне так, как говорите, то ответа вам не потребуется. Это очень приятно, но безрассудно.
— То, что происходит между нами, уже нельзя назвать безрассудством.