Ты в курсе, что Ахмед скоро из-за тебя без головы останется?
Подняла на него невинный взгляд, захлопала ресницами.
— А что я сделала?
— Он говорил тебе у окон не шастать? Мм?
Хитро улыбнулась, в глазах зажглась искорка, а у Марата всё колом. Куда только подевалась усталость.
— А я только Варвара слушаюсь, — и губу кусает.
Дрянь… Какая же ты дрянь, красавица. Неужели осознала, что может верёвки из него вить? Как поёт, ведьма. Как душу выворачивает своими глазами.
— Это правильно. Только обманывать меня не надо, — собрался с духом, приподнял её лицо за подбородок.
Она вздохнула, отстранилась, но Марат снова притянул к себе.
— Я боялась… Знаешь, я… — поджала губы.
— Смелее. За меня боялась или без меня?
— И то, и другое. Мне плохо без тебя, Марат. Я без тебя замерзаю, — подняла на него взгляд, и Хаджиев пропал. Блядская пропасть, что затягивает его с головой. Даже зверю из неё не выбраться.
— Малец спит?
Она кивнула.
— Пойдём, — подхватив Снежану на руки, широким шагом поспешил в спальню.
* * *Марат склонился надо мной, жадно терзая соски, что мгновенно затвердели от желания. Каждое его прикосновение, как разряд тока, до самого сердца. И страсть бешеная, необузданная. Обжигает изнутри, как глоток крепкого алкоголя.
Запрокинула голову, хватая ртом воздух и впиваясь пальцами в его крепкие плечи.
Марат застонал, аккуратно убрал мои руки.
— Потише, красавица.
— Что? Я тебя поцарапала?
Но Хаджиев снова вернулся к своим сумасшедшим ласкам, и я прикусила губу, чтобы не закричать от удовольствия.
Спускаясь всё ниже, он остановился у пупка, обвёл его языком и дёрнул трусики вниз.
Вспыхнув от смущения, попыталась отползти назад, но Марат зафиксировал меня, впившись пальцами в кожу бёдер. Немного больно. И по-мазохистски приятно.
— Ты меня слушаешься, забыла? — строгим тоном, не терпящим никаких возражений.
Да разве я смогу воспротивиться? Никогда не могла. Любому бы отказала, только не ему. Вполне возможно, что и в ночь нашего знакомства я бы не устояла.
"А потом я ощутила его жаркое дыхание у меня между ног. Прямо там…
Опасливо дёрнулась, но Хаджиев угрожающе рыкнул, голодно лизнул меня, чуть коснулся зубами клитора. Опешив от такого действа, заскулила и засучила ногами, за что отхватила шлепок по ягодице.
— Тихо мне, сказал! — и снова набросился.