Наши взгляды встретились, но лишь на несколько секунд, и он снова отвел свой.
— Пожалуйста… — прошептала я. — Я не нужна тебе… там.
Я ничего не понимала: Азул отворачивался от меня, а если и смотрел, то таким взглядом, как… когда-то Аршад, когда видел во мне чудовище.
— Ты нужна мне, — будто собрал остаток сил, чтобы посмотреть на меня в упор. — Я справлюсь… пока не знаю как, но справлюсь. Обещаю…
Я растянула губы в усмешке:
— Азул, мне никто ничего не должен… Тем более обещаний.
Он сцепил зубы, уже не спуская с меня взгляда:
— Хорошо, — тяжело вздохнул.
— Я сама могу.
Он отвернулся, а мне будто позвоночник вынули. Я привязалась к нему. Уже. Чертов Дракон что-то сделал со мной за эти несколько дней. На языке горчило, из груди рвались рыдания, но я не проронила ни слова. Вместо этого губы кривились в усмешке. Мне ли привыкать? Аршад, Азул… Хотя нет, Азул действительно отличался. Я забралась в постель прямо в халате, позволяя себе чувствовать так ярко, как только могу, зная, что он делит боль со мной.
* * ** * *Я начинал привыкать. Волны ее и моей боли оплавили кончики нервов, и теперь я уже не обращал внимания, как медленно выгораю изнутри наживую, без спасительного забвения…
Ночью я вернулся к ней, но подойти не смог. Как и уснуть. Меня раздирало от желания прикоснуться, но вместо этого я лишь погрузился в наше с ней общее бессознательное, чтобы заглянуть в глаза той, другой Мире. Ведь это она сделала выбор. Мантикора встретила меня, как обычно, будто ничего не произошло.
Предательница.
— Зачем? — запустил пальцы ей в короткую шерсть на груди. — Почему ты выбрала его? — И обхватил обеими руками ее голову, вынуждая смотреть мне в глаза.
Высший, какая красивая! Такая, что дух захватывало! И не моя…
«Твоя».
Я усмехнулся.
— Какая, к Нергалу, моя, если ждешь ребенка от другого? Если предпочла его? Врала мне? Любишь его?
Но она молчала.
И я ушел. И от нее, и от Миры. Я не знал, что делать… Сил оставалось все меньше.
* * *Когда вошел в зал совещаний, все замолкли, воцарилось тяжелое молчание — зверей придавило моей энергетикой, но я ничего не мог с этим поделать. Им доставалось лишь немного, а все основное горело и грызло меня изнутри, как Чернобыльский реактор. И да, я тоже мог рвануть.
Коловрат хмуро крутил в руках свой амулет, буравя следы от моих ладоней на столешнице.