— Я себе лучше руку отгрызу, — процедил он. — Только попробуй подойти!
— Нужно понять, что с ним! Вдруг он умирает?!
— Пока она там — нет.
Я слышала, как Алиса тяжело дышит, и все же подняла голову. Они стояли шагах в двадцати. Алекс, уже одетый в штаны и футболку, и Алиса в пуховике и с голыми ногами в сапожках — видать, выскочила прямо из постели. Захотелось потянуться к ней, попросить помощи… Но Алекс, будто чувствуя, перехватил ее и задвинул за спину. А еще от него вдруг повеяло еле слышным металлическим запахом, и я поняла — он принес оружие.
«Да пошел ты», — скривила морду. Хотя в чем его винить? У него семья, а тут — невиданная тварь, завалившая дракона. Я еле подавила вой отчаянья и спрятала морду у Азула на шее.
— Алекс, — проскулила Алиса.
— Успокойся, паниковать рано. Я слышу его дыхание.
Только запах металла усилился, вероятно, от тепла его тела. Ну что им со мной делать, если Азул не очнется? Только пристрелить…
В лесу стремительно темнело, становилось зябко, по загривку маршировали мурашки, и я передергивала шкуркой.
Ближе к ночи пришел кто-то еще. Один. Не так, как Алекс с Алисой. Этот был почти незаметен и бесшумен. Подняв голову, поискала глазами и не сразу нашла. Он оказался за спиной — большой снежный барс. Зверь стоял и хмуро взирал на нас с драконом, но стоило мне заерзать, развернулся и побрел прочь.
А я положила голову и заплакала. Без слез. Просто дрожала, прерывисто втягивая воздух. Постепенно черно-белый лес выцветал до сумеречного серого, а потом наступила ночь.
Мороз крепчал, но с Драконом все еще было тепло, даже жарко. В полудреме я перебралась ему под крыло, засыпая под удары мерно бьющегося сердца. Шел снег, и от холода в лесу потрескивали деревья, но мне было уютно и спокойно. А когда вдоль позвоночника прошлись горячей ладонью, я выгнулась и застонала.
— Мира…
— Азул, прости, — выдохнула в его шею. — Я не хотела…
— Я знаю, сам виноват, — улыбнулся он над ухом. Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, и так не хотелось разрушать этот сон!
— Что теперь делать?
— Я бы двинулся в сторону тепла и еды, — и горячие губы коснулись виска.