— Даже не сомневаюсь, — прижал меня к себе и, приподняв, понес к кровати. — Если бы у меня был такой адвокат в оппозиции десять лет назад, я бы вообще не вернулся.
— Тебя судили?
— Да.
Уложил он меня в кровать и вжал в себя, сплетая ноги, руки, запуская пальцы в мои волосы, и все это на длинном вдохе… А потом задержал дыхание, будто пытался остановить время, запомнить запахи, изъять секунды из жизни и остаться с ними всегда…
Или это я?
— Азул, но все же позади? — нахмурилась, ворочаясь в его объятьях, а на самом деле — в новых эмоциях.
Он вздохнул:
— Мне нужно ввязаться в это все, как бы я не хотел. Я должен взять Аршада под контроль, договориться и остановить его… — в его голосе не осталось ничего, кроме такой усталости, что горло сдавливало от спазма чужого отчаяния.
— Он не умеет идти на компромиссы, — глухо возразила я.
— Это да, — горько усмехнулся он мне в висок, а я закусила губу от внезапного прилива желания вжаться в Дракона, отвлечь от мыслей, покусать за шею, погрызть ключицы…
— Черт…
— Что такое? — усмехнулся он и будто прислушался.
— От тебя ничего не скрыть, — проворчала я, с наслаждением утыкаясь носом ему в ложбинку между ключицами. Рот наполнился слюной, пришлось шумно сглотнуть.
— Поверь, так безопаснее…"
"— Азул, тебе не помогло это сегодня в лесу.
— М? — опешил мужчина.
— Ты слишком много думаешь о других, а, ошибаясь, готов «отгрызть себе хвост».
Он долго и напряженно молчал, прежде чем набрал в грудь воздуха:
— На мне слишком большая ответственность…
— Скажи, ты отдал меня за безопасность других, да? — приподнялась я на локте и нависла над ним.
Впервые не чувствовала обиды, осознавая, что Дракон уже искупил передо мной вину.
— Да, — тяжело сглотнул он, настороженно хмурясь. Сейчас он казался очень уязвимым и невероятно притягательным. — Я… не успел тебя защитить, сдался, слишком долго был всесильным, думал, что справлюсь…
— То есть ты бы оставил меня Аршаду, если бы справился… — вздернула я брови, прищурившись.
— Черта с два, — прорычал он и рывком уложил меня на лопатки. — Драконы ничего никому не оставляют, если это принадлежит им.
И он сомкнул зубы на моей шее…
* * *Я уже и не хотел, чтобы этот день кончался. Невозможная! Игла! Входила под кожу, жалила, будоражила, вскрывала меня безжалостно! Кажется, я даже умудрился ничего не порвать из одежды, добираясь до ее тела.