Если гора не идет к Магомету…
– Отвлеки его, – прошу Люсю, устремляясь к мраморной лестнице.
– Ростислав Владимирович, – перекрывает она ему дорогу. – Вы на банкет останетесь? Сколько с вами человек? Нам нужно оповестить ресторан… Марк Васильевич нас не предупредил.
– Влада? – слышу сзади его рык.
– Ее любимый мужчина ждет, – несет чепуху Люся.
«Вот придумала!» – вздыхаю, устремляясь к служебному гардеробу. Лихорадочно ищу в сумке номерок. Моя вечная напасть. И почувствовав рядом движение, поднимаю голову.
– Уже уходишь? Могу составить компанию, – насмешливо цедит Градов, отбирая у меня номерок и отдавая его Грише.
А когда верный паж отходит, нависает надо мной. Чувствую его запах – холодный аромат с примесью цитрусовых. И сама плыву от нахлынувших воспоминаний и эмоций.
– Нужно поговорить, Влада. Твой мужик подождет. Давай после концерта посидим где-нибудь, – предлагает Градов негромко.
– Зачем? У нас нет общих тем, – роняю тихо. И самой себе противна от собственной беспомощности.
– Хочу обсудить кое-что… Два года назад мы не договорили.
– Я уже все забыла, – улыбаюсь светски.
– Как скажешь, – пожимает плечами Ростислав, помогая мне надеть плащ, давно вышедший из моды.
– Прощайте, Ростислав Владимирович, – киваю, пытаясь сохранить остатки хладнокровия.
Стараюсь казаться гордой и равнодушной. Но старая рана, открывшись, кровоточит. Как же все-таки больно!
Запахнув плащ, со всех ног несусь вниз по мраморным ступенькам. Подставляю лицо весеннему ветерку. И изо всех сил молюсь всем святым.
Боженька дорогой, убереги меня от новой напасти. Пусть Градов идет своей дорогой. Пусть никогда больше не вспомнит обо мне!
6. Драмкружок
Ростислав
Как завороженный гляжу вслед женщине, которую так и не смог забыть."
"Роскошные русые волосы, завитые в дурацкие локоны и собранные в странную прическу. Стройные ножки. Высокие каблуки. Темно-синее коктейльное платье, подчеркивающее все округлости. Так и хочется прижать к себе эту вероломную куколку.
Вытащить из волос все шпильки.
Провести рукой по тонкой талии. Вдохнуть такой знакомый полузабытый аромат.
«В Сестрорецке в гардеробной до сих пор висят какие-то шмотки», – усмехаюсь мысленно. И конечно же вру самому себе. Три платья. В каждое из них я утыкаюсь носом в минуты дикой тоски. Только вот ничего не помогает. От времени боль притупляется, но не проходит. А болтающаяся в шкафу одежда постепенно становится бесполезной.