Решительно входит в комнату и на мгновенье теряется, увидев встрепенувшуюся Галку.
Дескать, при посторонних неудобно. А при женщине тем более.
– Докладывай, – роняю спокойно. – У меня от семьи секретов нет.
– Если коротко, – вздыхает Тимур, подбирая слова.
А я почему-то вспоминаю, когда он только пришел ко мне работать. Матерщинник был знатный. Еле отучил. Но в минуты повышенного стресса моего безопасника все равно пробивает. Как говорится, старого ослика новым трюкам не выучишь.
Вот и сейчас специально тянет, мысленно матерясь.
– Экономка состояла в связи с Фирсовым. Она призналась.
– Подумаешь, новости, – морщится Марк. – Это и так всем известно.
– Он – внебрачный сын какого-то старика и все хотел, чтобы папаша его признал. Или хотя бы упомянул в завещании. А дед это упертый все по-своему сделал… – продолжает докладывать Тимур.
– Завещание Долгополова мне. Быстро! – рычу, перебивая.
– А что оно даст, Славочка? – глухо интересуется Галка.
– Сдается мне, Фирсов ваш и моя Влада – родственники. Брат и сестра по отцу… Только непонятно, почему эта мразь решила устранить Владу, а не законных детей Долгополова?
– Много вопросов, – растерянно чешет лоснящуюся репу Тимур.
– Работайте, – бросаю строго. И как только он выходит из комнаты, обращаюсь к родственникам.
– В целях безопасности мне придется на время увести Владу и сына. Это понятно?
Галка растерянно кивает. Но не может сдержать слез. Те катятся по впалым загорелым щекам.
Картинка еще та, чтоб я сдох!
– Это же ненадолго, правда?
– Как получится, Галь, – выдыхаю тяжело. – Но в любом случае, Влада оттает. Она любит вас с Марком как родных.
– Да-да, конечно, – поспешно соглашается невестка, сгорбившаяся от горя. – Но ты же поможешь нам помириться? – спрашивает с надеждой.
– Да вы и не ссорились, – усмехаюсь криво. – Это первая реакция, Галь.
Но в тот момент мне даже не приходит в голову, как я ошибаюсь.
«День, другой и Влада сама прибежит к Черкасовым», – думаю я, поднимаясь по лестнице.
Но уже в самолете понимаю, что у моей зайчоны шок и он пройдет не скоро.
– Галка переживает, – замечаю, прикрывая от солнца шторку иллюминатора.
– Молчи. Слышать о ней не хочу, – чуть не плача умоляет Влада.
Слово дамы закон для гусара.
Перевожу разговор на другое.