Ловлю удивленный взгляд брата, раскланивающегося перед возбужденной публикой.
Ну прости, Маркус. Ты меня в гримерке макнул, а я тебя – перед всем залом. Позор, конечно! Но ты переживаешь!
А пока будешь хомячить на банкете, я совершу набег. Твоя лучшая ученица не пострадает.
Клянусь своей треуголкой!
– Досье на Полетаеву где? – выходя на улицу, на ходу отрывисто бросаю Грише.
– Так дома оставили… Я лично запер в сейф в Сестрорецке. Еще спросил вас…
– А, точно! – морщусь нетерпеливо. – Хотел перечитать дорогой.
И снова размышляю о Владе.
– Позвони детективам, которые проводили расследование. Пусть продублируют мне на почту, – прошу помощника. – Надо уточнить пару моментов…
– А сейчас куда?
– На Майский, – киваю водителю.
И как только машина тормозит около знакомых ворот, решительно подхожу к отчему дому и нажимаю кнопку звонка.
– Кто там? – спрашивает незнакомый женский голос.
Что сказать? Хозяин приехал?
– Мне нужна Влада Полетаева, – выпаливаю на автомате.
– Она давно уехала! – отрезает женщина недовольно.
– Куда?
– К себе!
Все! Беседа закончена. Можно, конечно, вызвать пацанов из ЧОПа и взять родной дом штурмом. Но не хочу. Потом пойдут слухи. Да и себя дураком выставлю перед Марком.
В кармане трезвонит сотовый.
Вглядываюсь в экран. Дорогой братец.
– Говорят, ты под моими окнами…
– Под своими, брат, – отрезаю лениво. – Если ты еще не забыл, имею право… Вот хотел переночевать.
– Поезжай в отель. Не пугай прислугу, пожалуйста. Хочешь, я отплачу номер?
– Да пошел ты, – огрызаюсь раздраженно и добавляю устало. – Я завтра уеду. Хотел с тобой поговорить. Помириться…
– Ну прости, – беспечно вздыхает Марк. – В следующий раз как-нибудь. У меня гастроли начинаются. Буду в Питере через неделю. Можем встретиться.
– Звони, – улыбаюсь я довольно. Расхаживаю перед домом, в котором родился. Сейчас он уже отреставрирован и отштукатурен. Но все равно мой!
Уезжать я никуда не собираюсь.
Тем более братец всполошился. Словно курица наседка попытался увести хищника подальше от цыплят.
Тебе меня не переиграть, Марк! Даже не думай.
Закончив разговор с братом, снова чувствую на себе взгляд. Инстинктивно задираю голову вверх. Шторка в одном из окон еле-еле шевелится. Ясен пень, за мной наблюдают.
Неужели, Влада?
Что-то настораживает меня в показной холодности брата и в экстренном свидании Полетаевой.