Даже Кселарон, словно почувствовав перемену, затихает, лишь изредка всхлипывая."
"— Что ты такое говоришь? — плюёт ядом Майгара. — Я же только…
— Я сказал – довольно, мать.
Теперь его голос звучит сталью. Холодно, твёрдо, не допуская возражений. Я с изумлением смотрю на него. Он выпрямляется на постели, несмотря на боль, которую это движение, должно быть, причиняет его ране.
— Кристард, ты не... – начинает Майгара, но он поднимает руку, останавливая её.
— Нет, это ты не понимаешь, – его взгляд тяжёлый, пронизывающий.
Я смотрю на него с изумлением. Он… Защищает меня?
Лицо Майгары бледнеет от ярости:
— Ты выбираешь её сторону? Против меня? Твоей родной матери?!
— Я выбираю справедливость, — отвечает Кристард твёрдо. — И правду. С тех пор как Элена появилась в нашей семье, ты ни разу не попыталась принять её. Только критиковала и унижала.
В комнате повисает тяжёлая тишина.
— Ты говоришь о якобы покушении Элены на тебя, — продолжает Кристард.
Щёки Майгары заливает краска.
— Как ты смеешь… — начинает она, но Кристард не даёт ей закончить.
— Ты обвиняешь мою жену в попытке убийства без единого доказательства. Но самое непростительное, — он переводит взгляд на плачущего Кселарона, — ты используешь моего сына как оружие в своей личной войне.
Он протягивает руки и приказывает. Даже если бы я захотела, я наверно не смогла бы сопротивляться.
— Отдай мне ребёнка.
Кристард осторожно берёт малыша, его движения удивительно бережны для человека его комплекции и силы. Он укачивает Кселарона, и тот постепенно успокаивается, глядя на отца широко раскрытыми глазами.
— А теперь, — Кристард поднимает глаза на мать, — я прошу тебя покинуть мои покои. И не возвращаться, пока я сам не позову тебя.
— Ты не можешь… — начинает Майгара, но Кристард перебивает её.
— Могу. В этих стенах я лорд. Даже для тебя. Особенно после сегодняшнего.
Майгара стоит, дрожа от ярости и унижения. Её взгляд скользит по комнате, останавливаясь на мне. В её глазах такая ненависть, что я невольно делаю шаг назад.
— Ты ещё пожалеешь об этом, — шепчет она, обращаясь к сыну, но глядя на меня. — Когда правда выйдет наружу... когда ты увидишь её истинное лицо...