Сверкнувшие белым светом глаза мужчины развеяли мой скепсис. Сердце начало учащенно биться.
– Мне… – Горло сдавило спазмом, и пришлось кашлянуть, дав себе мысленно несколько оплеух, чтобы продолжить более уверенно. – Мне мало о вас известно.
Я тихо вздохнула, когда его ладонь накрыла грудь. Вопреки страху и настороженности во мне вновь просыпалось желание.
– Я знаю, что вы сюзерен этой провинции.
– И? – Его пальцы, едва касаясь кожи, пробежали по животику, от чего по телу поползли мурашки, а внизу живота стянулся тугой узел в предвкушении нового прикосновения.
– Больше ничего, – на выдохе произнесла я, когда его пальцы достигли самого сокровенного.
Прикрыв глаза, я тихо простонала, вбирая в себя ощущения ласки и дрожа в ожидании.
– Ничего?
Даже не сразу удалось вспомнить, о чем мы говорим. Я вновь сосредоточила внимание на мужчине. А вот Дрейсон не отрывал взгляда от моего тела. Серая радужка расширилась, на мгновение лицо приобрело животные черты.
– Вы не человек? – Голос дрожал.
Да у меня волосы на затылке зашевелились от страха.
– Таких, как я, называют двуликими. Мы имеем два облика. – Дрейсон одним движением поднялся с кровати.
Пока я пыталась переварить его слова, он рывком поднял меня. Мы стояли так близко! Дрейсон был на голову выше меня. Не решаясь посмотреть в его пугающие глаза, я уткнулась взглядом в его грудь, рассматривая явно золотые пуговицы синего сюртука.
"В своем мире я даже не позволяла себе мечтать о любви, уж тем более плотской. А сегодня я стою на своих ногах перед мужчиной, с которым только недавно занималась сексом. Мне было не по себе, меня одолевали сомнения о неправильности происходящего. Но неприятия я не ощущала, несмотря на то, что ничего не знала о вите Дрейсоне.
– У нас есть много особенностей. – Пальцы Дрейсона теперь скользили к моим запястьям. Они чуть сильнее сжали мои ладони, а потом притянули их к своей груди. – Раздень меня.
Я вздрогнула от приказного тона. Возмущение во мне боролось с предвкушением. Подчиняться не хотелось, хотя я понимала, что должна. Ведь он заплатил за меня столько денег! Уверен, что имеет право приказывать. Решающим стало собственное желание подчиниться, раздеть этого мужчину.