Животные меня никогда не трогали, темнота не пугала, а фильмы ужасов я не смотрела, мне проблем и в жизни хватало. Я даже не боялась приближающейся смерти. А Дрейсон пугал меня до трясущихся коленок.
Накинув на себя халат, я вышла в спальню.
– Прости, Настя. – Валери смотрела на меня с сочувствием. – Вит Дрейсон приказал не выпускать тебя из покоев.
– Валери, за что вы извиняетесь?
Пройдя к кровати, я устало присела на ее край. Отвела от лица разметавшиеся волосы. Виту нравится так. Знал бы он, как мешают распущенные волосы.
– Я пыталась его убедить, что тебе будет тяжело.
– Спасибо, Валери, – искренне поблагодарила я, улыбнувшись доброй женщине.
Она прошла ко мне, присела на край кровати, приобняла за плечи.
– Что случилось, Настя? – спросила она, мягко поглаживая мои плечи, как мама, когда я грустила.
– Я не могу так. Он мне противен. И… я боюсь его до чертиков. Боюсь сказать лишнее слово, кажется, что он в любое мгновение начнет меняться.
Вышло сумбурно, но в моих мыслях тоже не было порядка, только страхи, сомнения и обреченность.
– Даже не знаю, что тебе посоветовать, милая. Потерпи, опекунство не вечно.
Горько усмехнувшись, я растерла глаза. Не вечно, как же. Думаю, я привязана к Дрейсону на всю жизнь, если не найду способ сбежать. Но поддержка Валери помогла. Она напомнила мне о маме, ее оптимизме, силе духа.
Чуть успокоившись, я хотела поговорить с Дрейсоном. Все равно в нашем противостоянии он выйдет победителем, а на свободе у меня больше шансов. Но снова неудача. Умер глава какого-то города провинции, и вит срочно уехал разбираться. По словам Валери, в последнее время часто возникали подобные неприятности, и не только в провинции Дрейсона.
Так странно, большую часть жизни я провела в четырех стенах, а сейчас, заново обретя способность ходить, опять оказалась заперта.