Но для меня…
О, Боги! Для меня он по-прежнему был прекрасен!
Самый лучший из всех! Самый красивый! Самый добрый! Самый…
- А как же Артур?
Герман смотрел так ласково, словно… Словно не было всех этих лет. Словно мы снова там, в лесу. Случайно встретились и не можем оторвать взгляда друг от друга.
- Умывайся, малышка, скоро будем завтракать.
Он вышел из ванной, а я…
Я пыталась, дышать, потому что воспоминания снова вырывались из плена памяти. А я не хотела вспоминать сейчас.
Я вспомню об этом позже, потом, когда-нибудь… Лучше никогда.
Это ведь такое блаженство – никогда.
Глава 2.
Я умылась, стараясь не смотреть на свое отражение.
Хотя, почему нет?
Да, я изменилась. Сильно. Сняла локоны, которые наращивала последние несколько лет. Сделала легкую модную стрижку, покрасила волосы.
Мне хотелось сменить имидж. Хотелось нравиться самой себе. Быть… чарующей, необычной. Быть непохожей на себя ту.
На малышку, которую один из этих волков когда-то встретил в лесу.
Надеялась ли я, что они меня не узнают такую?
Нет конечно.
Я не думала, что Артур станет искать со мной встреч после всего. А Герман...
Я думала, что Герман погиб в той аварии. Я была в этом абсолютно уверена!
Я правда не знала, что он выжил.
Не знала много лет.
И даже когда Стелла сказала мне о том, что возможно он жив – я не верила.
Глупая гусыня. Я считала, что если бы он выжил тогда, то нашел бы меня. Вернул бы меня!
Послал бы на хрен и брата, и стаю, и ведьм, и совет кланов!
И был бы со мной!
Герман открыл дверь, облокотился о косяк.
Мне было больно смотреть на него не потому, что его лицо было обожжено.
Он и правда был похож на этого киногероя, кажется Дэдпула. А тот и обожжённый оставался красавчиком, ведь это же Голливуд!
Больно было потому, что… больно.
Потому, что Герману я верила! Верила больше, чем Альфе, которым был Артур!
- Малышка, я… мне сказали, что ты умерла. Я знаю, ты считала, что я погиб в той аварии, а я считал, что ты... что ты просто не вынесла всего этого и.
Я посмотрела ему в глаза. Я бы почувствовала ложь. Что-что, а ложь я всегда чувствовала.
Он сделал шаг ко мне.
Мне некуда было деваться. Я знала, что если я скажу, если прикажу, остановлю его – он послушает. Герман всегда был таким. Он четко знал рамки. Он… он никогда не давил.