Он смотрел на моего отца, и на губах антагониста моего проклятого дня играла усмешка. Что поразило меня больше всего — свойская, насмешливая, понимающая, почти что дружеская. Потом он (а может, она?) перевел внимание на меня, словно почувствовав, отвесил шутливый поклон и, развернувшись, исчез.
Мне хотелось закричать: вон он, злодей, зачинщик, ловите, нагло и пафосно показался, похвастался… Однако стало уже не до него.
Потому что папа улыбался тоже, глядя на то место, где стояла загадочная фигура.
Как за нами приезжали стражи порядка, пересаживали в другой автокар, довозили до дома, я помнила уже как в тумане. Драконы потеряли свою видимость, предпочтя оставить гору трупов разбирать простым смертным. Но теперь я точно знала, кто они, какие они, и решительно не собиралась оставлять все как есть.
Когда мы приехали в имение, было темно. Никто не знал о случившемся, и встретившая нас в холле полусонная мама была обескуражена не помятым, растерянным видом своего мужа и дочери.
В ту ночь, свалившись без сил в постель, я уже сквозь сон чувствовала, как гладила мама меня по влажными волосам и поправляла одеяло.
Часть восьмая
О праздниках и переменах"
"Первые дни каникул прошли сказочно. Произошедший инцидент обсуждать (при мне, конечно) не стали, лишь сочувственно спрашивали, все ли со мной хорошо.