Может быть, и был маленький подвох в том, что когда произошел разговор по душам, и они, и я (совершенно случайно, конечно, вследствие того что перепутала воду и, гм, вино, трижды) были не в самом вменяемом, зато очень открытом и честном состоянии.
— А потом он такой: «А теперь самосохранение появилось?». А я что? Смотрю, он стра-а-ашный такой, глядишь на эту чешую и сразу удалиться хочется… в дамскую комнату. В общем, я в обморок, а он за мной! За мной, в смысле, не в обморок, а ловить. Хотя кто знает его, может, тоже впечатлился и того…
Мы сидели на той самой крыше.
— А вас как на службу такую занесло? — тяжко вздохнув, спросила я. И тогда мне поведали.
Драконов в мире, как я уже знала, осталось очень и очень мало. Их числилось около нескольких двух сотен, разбросанных по миру и тщательно скрывающийся… Чаще на самом виду. Канцлер Первого Королевства известен как последний ледяной дракон. В совете нашего государства четверо из одиннадцати — могущественные чешуйчатые. И так далее, и так далее. Многие вовсе не имеют ни титула, ни даже известного имени — предпочитают скрываться целиком в тени.
Но, как говорится, в роду не без чернокрова, и не все столь целеустремленно и опытны. Это касается самых относительно молодых из бессмертной расы. Молодежь и дети, выжившие много лет назад, по своим меркам за прошедшую тысячу с лишним лет недостаточно повзрослели, так что все еще находятся под покровительством своих опекунов, при условии, что таковые есть.
Как бы странно ни звучало, высокие широкоплечие бугаи передо мной, словно вышедшие из степи воины, считались подростками. Шайкан приходился им дядей, он оберегал, направлял и воспитывал их. Я стала для троицы важным испытанием, вторым из трех на пути к самостоятельности. И драконы были весьма мне рады, потому что испытание хоть и скучное до смерти, но зато халявное, легкое совсем.
После таких откровений я глубокомысленно молчала, обдумывая информацию.