И я так и не определилась, что к нему чувствую помимо глупых обид за то, что он нашел во мне свою истинную и ограничивает мифическую свободу.
В комнате становилось слишком уж душно. Давящая аура дракона настолько меня напрягала, настолько воздействовала на атмосферу, что воздуха начинало не хватать. От мужчины пахло чем-то неуловимо-мускусным, приятным, и, возможно, в другой ситуации я могла бы им втайне насладиться, но сейчас, вкупе с моей нервозностью, лишь закружилась голова. Ожидавший ответа, магистр неожиданно встал, прошел к окну и приоткрыл его, за что удостоился моего искренне-благодарного взгляда.
— Растерянна, разочарована, не уверена, в метаниях и… Смущаешься. — Дракон некоторое время постоял у окна, раздвинувши занавески — впустив в комнату танцующие блики светла. Надо же, от его слов я еще сильнее смущалась, терялась и расстраивалась.
Прохлада с улицы тоже попала сюда вместе со свежим воздухом. Поежившись, я укуталась в плед. Спина дракона оставалась неподвижной несмотря на то, что одет он был легко, без зимней накидки, а продувало на том месте сильно. Больно уж разбушевались сегодня февральские морозы.
— Мариабелла… — окликнул меня устало дракон. Пришлось смотреть ему в глаза.
Он оперся о подоконник, скрестив на груди руки. Окно все так же не закрыл, но я не стала просить, только сильнее запахнула края пледа.
— Почему нельзя было просто со мной поговорить?
Я передернула плечами.
— Действительно, гораздо легче избегать, изворачиваться и жертвовать успеваемостью.
— Неправда, — жалко возразила я. — Все с моей успеваемостью нормально!
— …Не считая моего предмета.
— В этом лишь ваша вина!
Наше короткое пререкание оборвалось звенящей паузой. Взгляд дракона опасно холодел, но я упрямо продолжала смотреть на него, не желая показаться окончательной трусихой. Во мне вновь заиграла гордость.
— И что же теперь… — от звучания этого вкрадчивого голоса по моей спине, холодя кожу миллионами лапок, пронесся табун мурашек.