В драконьей ипостаси у нее вряд ли получится наколдовать что— то стоящее.
Думать, что надеть, не приходилось. Давно готова для нее форма стража: черная, только вышитый дракон золотой, к ней прилагалась специальная защита. Но ее, как и оружие, она возьмет позже, завтракать в таком виде будет неудобно.
— Доброе утро, если можно так сказать, — она вошла в кабинет, где уже собрались все, кроме дяди Асвёра. Никто не улыбался, все были сосредоточены на еде. Хельге тоже не хотелось поддерживать разговор. Да и о чем говорить? Поэтому она сделала самое разумное — потянулась к мясным закускам, понадобится много сил для перелета.
— О, все в сборе! — в кабинет зашел запыхавшийся колдун. Он, в отличие от остальных, улыбался, но улыбка его была нервной. — Завтрак, отлично.
Но и он быстро затих. Вылазка в Бездну не располагала к веселью, особенно если нужно больше своей жизни охранять правителя и наследницу. Завтрак прошел в полной тишине, только было слышно звяканье приборов.
Мистивир и Хэльвард ушли первыми, им предстояло еще раз внимательно проверить готовность стражей, к себе ушла Хельга, чтобы надеть защиту и взять оружие.
— Эйнар, — после того, как за наследницей закрылась дверь, заговорил колдун, — очень прошу, без глупостей. Я, Хэльвард и Мистивир будем прикрывать Хельгу от любой опасности. Не лезь без необходимости в самое пекло.
— Она моя дочь, Асвёр. Как я могу быть в стороне? — спросил золотой дракон.
— Просто не лезь, — повторил колдун. — Ее есть кому защитить. Потерять правителя для драконов будет катастрофой.
— Нам пора, — Эйнар поднялся. — Не стоит оттягивать момент.
— Ты прав, — Асвёр поднялся следом.
Каждый отправился в свою комнату за оружием и вещами.
Драконы вышли во двор, там уже выстраивалась стражи ровными шеренгами при полном вооружении. Все были сосредоточены и следили напряженными взглядами за лордами.
Распахнув дверь, Хельга застыла на пороге. Сегодня в бездну летит тысяча драконов. Получив амулеты, они по десятке взмывали в воздух, выстраиваясь в боевой порядок. Ей было от того, что хоть кто— то сегодня умрет, но не стоило тешить себя надеждой, что вернуться все.