Он страшно ревниво относился к Свешникову, и любое упоминание этого имени раздражало его, но сам он постоянно говорил о Свешникове так горячо и зло, как будто профессор был до сих пор жив и Бим чувствовал в нём серьёзного конкурента.
— Нет. Свешников совершенно ни при чём, — успокоила его Соня. — Мы просто болтали с мамой и Ноликом, я упомянула странного старца Агапкина, и они подняли меня на смех, когда я сказала, сколько ему лет.
— Не надо было говорить. Тебя же предупредили, что это тайна, — Бим хрипло рассмеялся.
Соня вдруг представила его лицо и поняла, что смех фальшивый. «Совсем плохо с нервами у бедняги Бима», — подумала она с жалостью и сказала:
— Борис Иванович, я улетаю очень скоро, мы с мамой обязательно к вам придём в гости. Или вы к нам приходите.
— Софи, у нас в морозилке ещё с лета мёрзнут лисички, будет повод их наконец зажарить и съесть. Ждём тебя и маму завтра, часикам к семи. Договорились?
Соня поблагодарила, обещала прийти. Прежде чем набрать номер Федора Фёдоровича Агапкина, она вдруг перекрестилась, сама не зная почему.
Трубку долго не брали. Потом включился автоответчик. Глухой старческий голос произнёс чётко и сердито:
— Приветствую вас. К сожалению, я не могу вам ответить в данную минуту. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала.
— Федор Фёдорович, здравствуйте, это Соня Лукьянова. Не знаю, помните ли вы меня, я была у вас в гостях около года назад.
— Да! — вдруг прохрипела трубку. — Я вас отлично помню. Что вам угодно?
Соня заволновалась, принялась путано объяснять, что к ней попали старые фотографии, на которых она узнала Михаила Владимировича Свешникова.
— Как они к вам попали? — перебил её Агапкин.
— Я расскажу вам при встрече, если вы позволите.
Агапкин долго молчал. Соня даже испугалась, не уснул ли он там, с трубкой в руке. Слышно было сопение, звук льющейся воды, какие-то глухие стуки и щелчки, далёкая музыка, вроде бы старая итальянская опера.
Среди множества звуков Соне почудилось, что низкий мужской голос произнёс рядом со стариком: «ну, ну, перестаньте, успокойтесь», и старик что-то хрипло, жалобно простонал в ответ.
— Федор Фёдорович, — не выдержала Соня, — вы меня слышите?
Старик тяжело закашлялся и наконец сказал:
— Адрес вы помните? Нет? Запишите. Можете приехать, когда хотите. Вам я всегда рад. Но только приезжайте одна, пожалуйста.