Источник счастья

Её с трудом удалось поймать. Она дёргалась в конвульсиях, открытая пасть жадно ловила воздух.

— Лихорадка, — сказал профессор, — сильнейшая тахикардия.

— Что это может быть? — прошептал Агапкин.

— У нас два варианта. Ждать, наблюдать, либо вскрыть прямо сейчас.

— Но ведь ни с Григорием, ни с остальными ничего подобного не происходило.

— Откуда вы знаете? Мы же с вами не постоянно здесь. Возможно, той ночью, в январе прошлого года, он пережил такой же приступ.

— Пережил?

— Как видите, — профессор кивнул на клетку, в которой сидел спокойный, вполне здоровый Григорий, потом взглянул на Агапкина.

 — Федор вы белый, у вас губы синие. Вам нехорошо?

— Нет. Я в порядке.

— Ну и славно. Вы мне нужны сейчас. Готовьте нашу красавицу к операции.

Агапкин залпом выпил стакан воды. Сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках.

Через четверть часа голова усыплённого обмякшего зверька была обрита. Рыжие от йода пальцы Михаила Владимировича ловко манипулировали миниатюрными свёрлами, пилкой.

Агапкин зажимал пинцетами кровоточащие крысиные сосуды.

Хирургический набор для операций над мелкими лабораторными животными был точно таким, как для операций на людях, только инструменты крошечные, ювелирные. При самых мелких манипуляциях требовалась лупа. Её держал Агапкин, и руки его больше не тряслись.

Под розовато-серыми оболочками открылось нутро крысиного мозга. Шишковидная железа напоминала рисовую крупинку. Зверька перенесли под микроскоп.

При сильном увеличении стало видно, что крупинка состоит из множества белых кристаллов. Профессор приник к микроскопу и застыл. Агапкин стоял рядом, тяжело дышал, кусал губы. Палец его был прижат к шейной артерии зверька. Пульса давно не было. Сердце серой самки остановилось, но Федор Фёдорович не замечал этого.

— Смотрите, — сказал профессор и уступил ему место у микроскопа.

Цисты лопались. Из них медленно выползали белесые твари. Под сильным увеличением были видны округлые, довольно крупные по сравнению с телом головы.

Агапкин различил приплюснутую переднюю часть, похожую на уродливое безносое лицо, с тёмными ямками глаз и горизонтальным подвижным наростом вроде рта.

Тварей было не больше дюжины. Штук пять дохлых. Они успели родиться до начала операции. Ещё четыре вылупились на глазах. Сначала они двигались довольно живо, потом стали затихать. Осталось три. Они были крупней и активней других.