Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз летала на самолёте.
— Я только и делаю, что летаю. Боюсь ужасно, чувствую себя отвратительно. Мой вестибулярный аппарат ни к чёрту не годится. Но никуда не денешься. Знаете, я очень рад, что моё руководство из всех многочисленных претендентов выбрало именно вас.
— Спасибо. Кстати, я хотела спросить почему?
— Вы талантливый биолог. Вы работоспособны, абсолютно порядочны, не тщеславны, — Зубов слегка пожал её руку и отпустил, — я лично настаивал на вашей кандидатуре.
— Иван Анатольевич, но вы же видели меня всего один раз, в ресторане.
— О, это вам только кажется, — он улыбнулся и подмигнул. — Я, Софья Дмитриевна, занимался вами, я вас изучал почти год. Это моя работа.
— Ужас какой! Неужели меня так тщательно проверяли? А я ничего не заметила.
— За проектом стоят гигантские деньги. Моему руководству нужны абсолютно надёжные эксперты, не просто специалисты, а люди, которым можно полностью доверять, которых нельзя перекупить.
В иллюминаторе вспыхнули огни. Бескрайняя россыпь огней. Ночной Гамбург, в котором Соня никогда не бывала. На переднем сиденье строгий голос повторял:
— Катя, перестань вертеться. Зачем ты расстёгиваешь ремень?
— Бабушка, мне больно. Ушки болят.
— Потерпи немного, мы уже садимся. Сейчас всё пройдёт.
Сзади разговаривали двое мужчин, Соня не могла разобрать слов, ей то и дело мерещилось: «Будьте осторожны, прошу вас!»
В голове у неё мгновенно прокрутился весь долгий разговор с Агапкиным.
Самолёт приземлился. Зубов помог Соне надеть куртку.
— Не забудьте шарф. Здесь немного теплей, чем в Москве, но сырость и ветер.
Пока стояли в очереди к пограничному контролю, он рассказал ей, что она переночует в Гамбурге в гостинице, а утром они отправятся в Зюльт. Это маленький остров на севере Германии.
— В Зюльт?
— Там лаборатория, в которой вам предстоит работать. Там красиво. Морской воздух, тишина. Скучновато, конечно, но у вас будут выходные, сможете ездить, куда пожелаете.