Известие о мёртвом полуголом курьере на Патриарших Белкин как будто пропустил мимо ушей. Вероятно, это было нечто случайное, непредусмотренное. Ограбления с убийствами в последние месяцы происходили слишком часто и отличались особенным, адским юмором. Труп не просто бросали, а как-нибудь куражились, клали бумажную иконку, кощунственно размалёванную, вставляли в рот или в ухо церковную свечу.
Внешне Мастер оставался совершенно спокойным и благожелательным, как всегда. Но Федор успел достаточно изучить его, чтобы понять: нервничает, почти сходит с ума, но держится железно.
«Что-то у них не складывается, — думал Агапкин, — тут рядом, в столовой, идёт заседание. Слышны голоса, тянет сигарным дымом. Они потеряли контроль над озверевшими революционными массами? Или не ожидали такого отпора? В Петрограде всё прошло почти спокойно. Москва сопротивляется. Юнкера, мальчики и девочки.
Между тем в гостиной появился юноша в гимнастёрке. Мастер быстро шепнул ему что-то на ухо, посмотрел на Агапкина.
— Вас отвезут.
Юноша повёл его через кухню. Во дворе, у входа для прислуги, стоял крытый автомобиль, облупленный и грязный снаружи. Но внутри все обито дорогой кожей. На заднем сиденье два больших кулька и корзина с фруктами. Шофёр в новенькой кожанке сел за руль и тронулся.
— Подождите! — испугался Агапкин.
— В чём дело? — спросил шофёр, не оборачиваясь.
— Я должен буду объяснить, откуда все это? От кого?
— Там в корзине записка, «от благодарных пациентов». Подробности придумайте сами.
Гамбург, 2006В гостиничном ресторане молодой пианист играл довоенные блюзы. Длинные рыжие волосы были забраны в хвостик на затылке. Хвостик вдохновенно подрагивал. За соседним столом сидели старики англичане, супружеская пара, обоим за восемьдесят.