— Но при чём здесь самоубийство клетки?
— Рак — одна из форм самоубийства живой системы, на макроуровне, то есть на уровне всего организма. Раковая клетка практически не отличается от одноклеточных, ведёт себя так же, как бактерии. По идее организм должен реагировать на неё мощной иммунной атакой.
— Не самая аппетитная тема, — хмыкнул Кулик и убрал со стола мобильник, чтобы официант мог поставить перед ним тарелку с крабовым салатом. — Соня, прервитесь и обратите внимание на карпаччо.
«Правда, что же я все болтаю? — спохватилась Соня.
— Валерий Павлович сказал, вы свободно владеете английским и немецким. — Зубов продолжал сверлить Соню взглядом, при этом ловко подцепил маслинку и отправил в рот.
— Немецкий у меня слабоват, я им редко пользуюсь. Английский в активе.
— Детей у вас нет, мужа тоже. — Зубов поднял на вилке прозрачный ломтик сыра и, прищурившись, взглянул сквозь него на Кулика.
— Да, — сказала Соня, — я одна. Мама с новым мужем живёт в Сиднее.
— У неё был замечательный папа, но он умер совсем недавно, — сказал Кулик.
— Соболезную, — механически кивнул Зубов, — то, что вы одна — это дополнительный плюс. Для вас не составит проблемы переехать на год в Германию. Вы там бывали?
— Нет.
— Придётся вспомнить немецкий. — Прожевав сыр, Зубов опять улыбнулся Соне. — Скажите, а откуда такая страсть к биологии? У вас в роду были биологи?
— Нет.
— Вы уверены?
— В наше время мало кто знает о своих прадедушках, — заметил Кулик, — люди теряют корни, а напрасно.
— Я дальше бабушек и дедушек ни о ком не знаю, — сказала Соня.
— Ну и кем же они были? — спросил Зубов.
— Мамин отец всю жизнь проработал бухгалтером в Министерстве сельского хозяйства.
Соня принялась наконец за карпаччо. Розовые ломтики лосося оказались потрясающе вкусными, она давно ничего подобного не ела, зажмурилась от удовольствия.
— Вкусно? — спросил Зубов.
— Да, очень.
— Розы вам понравились?
Соня поперхнулась, закашлялась. Кулик налил воды, протянул ей стакан. Она жадно выпила, кашель прошёл.