Та встреча, кстати, получилась особенно запоминающейся. Она прошла на острове Муреа, поскольку я нашел фантастически выгодное предложение: путешествие из Лос-Анджелеса на Муреа и обратно с отелем всего за 770 долларов. Муреа расположен рядом с Таити, отель казался прелестным, на берегу моря, еда выглядела заманчиво. Так что я составил очередной список желаемых участников и подсел к телефону. “Привет, это Майк Газзанига. Мы организуем недельную конференцию на Муреа. Компенсируем тысячу долларов расходов. Хотите поехать?” Десять приглашений, десять моментальных “да!”, и все это за десять минут.
Несколько месяцев спустя Фрэнсис Крик, Джеффри Хинтон, известный как “крестный отец нейронных сетей”, Кори Гудман, молекулярный нейрогенетик, Гэри Линч, Дэвид Олтон, эксперт по вопросам памяти, Данкан Люс, специалист по математической психологии, Херб Киллаки, эксперт по вопросам развития нервной системы, Айра Блэк, невролог и ученый-фундаментальщик, Гордон Шеперд, эксперт по нейронным сетям, и, конечно, мой верный соратник Леон жарились там под покачивающимися кокосовыми пальмами.
Где бы Фрэнсис Крик ни находился, с высокой вероятностью средний коэффициент интеллекта в этом месте подскакивал. Его сверкающие голубые глаза и неутолимый интерес к биологическим механизмам держали всех в тонусе. В нейронауках он был новичком, что означало лишь большее количество дотошных вопросов с его стороны. После каждого выступления он настойчиво вопрошал (это стало просто мантрой его какой-то): “Но то, что вы делаете, в принципе разрешимо.
Вы скажите лучше, что это значит?” Поверьте, этот вопрос приносит немало головной боли. Все бурчали, возвращаясь в свои комнаты. Что значит “в принципе разрешимо”? Нейронауки все еще пытались собрать базовые сведения об основополагающих функциях мозга. Они накапливали факты, которые должны были стать фундаментом большой теории. Фрэнсис Крик и Джеймс Уотсон уже раскрыли значение ряда фактов об устройстве молекул для механизмов наследственности[131].
Нейронауки еще просто до такого не доросли. Более того, до сих пор не собраны ключевые для нейронаук данные – отчасти потому, что непонятно даже, какие именно данные являются ключевыми. К концу той встречи каждый присутствовавший обрел гораздо более четкое, чем раньше, понимание проблем и смог объективно оценить противоположные точки зрения."
"С тех пор минули многие годы, но идея о том, что нейронаука нуждается в когнитивной науке, выдержала испытание временем.
