Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Леон усадил меня на стул перед слушателями, сам сел рядом и, непрерывно дымя своими любимыми сигаретами Camel, принялся подробно расспрашивать меня о моей работе. Когда Леон погружался в новую тему, он хотел знать все досконально. Он изучал новую научную территорию, словно бесстрашный первопроходец. В последующие годы у него возникло новое увлечение – археология и доисторическая эпоха. Ближе к концу жизни он заинтересовался влиянием внедрения технических новинок на средневековое общество. Восхищенный его эрудицией и энергией, я следовал за ним во всех его начинаниях.

Он был словно личный наставник, который раздвигает перед тобой горизонты для размышлений и анализа."

"Трудно представить себе двух более непохожих людей – мы принадлежали к разным поколениям, у нас были разные вкусы, мировоззрение и устремления. Мы крепко подружились на почве общей любви к хорошим идеям и живому разговору под хорошую еду и выпивку. Когда мы оказались на восточном побережье, магия Нью-Йорка, которую, в частности, создавали ученые вроде самого Фестингера и мой друг-политик Бакли, захватила нас обоих.

С такими могучими умами можно было обсуждать буквально все. Зашоренность и узколобая нетерпимость оставались за дверью. В противном случае взор мой стекленел. Как заметил Генри Уодсворт Лонгфелло,

Жизнь великих призывает

Нас к великому идти…[83]

Нью-Йорк и манил, и отталкивал. Плюсы были очевидны. Для Леона, с учетом смещения его научных интересов из области социальной психологии к психологии зрительного восприятия, Новая школа социальных исследований была не самым подходящим местом.

Он быстро сколотил “передовую” группу с милым названием “Межуниверситетский консорциум по проблемам восприятия” – административный аппарат, который позволял его друзьям из Колумбийского университета, Нью-Йоркского университета и Городского колледжа Нью-Йорка встречаться, чтобы обсуждать вопросы, касающиеся зрительного восприятия, и, само собой, просто общаться и выпивать вместе. Я пришел в Нью-Йоркский университет богатой на события весной 1968 года. Помню, как в кабинете будущего коллеги услышал по радио об убийстве Мартина Лютера Кинга. Кроме того, весь город бурлил из-за Вьетнама. Неожиданно для себя я оказался в этом водовороте. Я перевез семью в Нью-Йорк, в Серебряные башни. Из окна нашей квартиры на двадцать шестом этаже мы наблюдали за строительством Всемирного торгового центра.

Объяснить, почему я сопротивлялся переезду в Нью-Йорк, труднее.