Не мешайте палачу

В присутствии Павла ей было неуютно и неудобно, она не могла расслабиться, как неудобно бывает в слишком узкой одежде на людях, когда не можешь расстегнуться, ослабить ремень и развалиться в кресле, вытянув ноги.

Сауляк тоже ел без особого аппетита, угрюмо уставившись в свою тарелку. Но вежливость все-таки проявил.

– Спасибо, было очень вкусно.

Настя молча собрала тарелки, поставила их в раковину и налила чай. Павел подошел к окну.

– Ну что там? – спросила она без интереса.

– Машина стоит.

– А пассажиры?

– Не видно.

Может, внутри сидят, а может, гуляют вокруг дома или в подъезде дожидаются. Но это хороший признак.

– Почему? – удивилась Настя.

– Если они до сих пор здесь, значит, пока еще ничего не подложили в мой «Сааб». Если бы они уехали, я был бы уверен, что меня дожидается симпатичная бомбочка.

Все так же молча они выпили чай, напряжение нарастало, и Настя с трудом удерживалась от того, чтобы не начать бить посуду. Разговаривать с Павлом ей не хотелось, и она подумывала о том, как бы сделать так, чтобы разойтись по разным помещениям.

Пусть бы он сидел в комнате, пусть даже телевизор включит, а она устроится на кухне и займется чем-нибудь, поработает или просто почитает.

– Я пойду, – внезапно сказал Сауляк, вставая. – Зачем же вам так мучиться? Вы просто места себе не находите.

Настя вздрогнула и подняла голову.

– Куда вы пойдете?

– Все равно. Домой или еще куда-нибудь. Вы правы, мне не нужно с вами оставаться.

– Почему вы передумали?

– Потому что вы с трудом терпите мое присутствие.

С таким трудом, что даже не можете это скрыть. Простите. Напрасно я все это затеял.

Настя испытала огромное облегчение, но уже в следующую секунду устыдилась. Что это она, в самом деле? Мало ли неприятных людей было в ее жизни, но ей всегда удавалось четко отделять вкусовое от принципиального, эмоции от интересов дела. Меньше месяца прошло с тех пор, как она спасала Павла от этих самых людей, прилагая всю свою фантазию и изобретательность, и это казалось ей нужным и правильным.

А сейчас? Он точно в таком же положении, но она отказывает ему в помощи? Почему же? Неужели только потому, что ей никто не приказал помогать ему сейчас?

– Оставайтесь, – сказала она как можно приветливее и мягче. – И не сердитесь на меня. Я вообще не очень-то разговорчива, а тогда, во время нашей первой встречи, просто корчила из себя болтушку. Так что не относите мою молчаливость на свой счет.