Николай позвонил полковнику Гордееву, получил благодарность и разрешение отправляться домой, с трудом дотащил свое отяжелевшее после нескольких суток на ногах тело до машины, плюхнулся на заднее сиденье и отрубился, едва успев пробормотать севшей за руль Валентине свой адрес.
Проснулся он бодрым и веселым, но долго не мог сообразить, где находится и почему так затекли ноги. Потом пришел в себя и разобрался, что лежит в собственной машине, на заднем сиденье, заботливо укрытый пледом. Кинул взгляд на часы и ужаснулся – второй час ночи.
А девушка-то где? Отчаялась его разбудить, обиделась и уехала домой. Точно, так оно и было.
Однако поднявшись в лифте на свой этаж, Селуянов обнаружил, что ключей от квартиры в кармане нет. Это было неприятно. Но уже в следующую секунду плед, непонятно как перекочевавший с дивана в автомобиль, соединился с ключами, и Николай радостно принялся давить кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу. Валя, одетая в его старые спортивные брюки и такую же старую майку, стояла перед ним с тряпкой в руках.
– Проснулся? – ласково улыбнулась она. – Ну и грязищу ты развел у себя в квартире. Ты когда в последний раз убирал?
– Никогда, – признался Селуянов, ликуя, оттого что все обошлось, она не обиделась и не уехала. – До развода жена убирала, а у меня самого руки не доходят. Ты не сердишься?
– С чего бы?
– Ну как… Пригласил девушку в гости, а сам уснул.
– Так ты же меня не в гости позвал, а в домработницы. Довезти до дома, приготовить поесть, купить продукты.
– Мои, – Селуянов смутился еще сильнее. – Но насчет уборки мы не договаривались.
– А это моя инициатива. С тебя причитается за это большой торт.
И вдруг Коле стало так легко и хорошо, как не было уже давно. Еще с тех пор, как он ухаживал за своей женой. Когда они поженились, его жизнь превратилась в ад, заполненный ревностью, ревностью и ревностью. Двадцать четыре часа в сутки. Семь дней в неделю. Двенадцать месяцев в году.