Мне хотелось ему поддакнуть, и я рискнула:
– Если не изучать проблему по существу и не пытаться найти приемлемое решение, то нечего удивляться всплеску насилия. Но виноваты в этом не те, кто восстает, а те, кто плохо ими управляет.
Нино бросил на меня восхищенный взгляд и сказал:
– Я думаю точно так же.
Я была счастлива. Его слова придали мне уверенности, и я, вспомнив Руссо и других авторов, рекомендованных мне профессором Галиани, осторожно заговорила о путях примирения частных и общих интересов, а потом спросила:
– Ты читал Федерико Шабо?
Я назвала это имя потому, что у меня была книга этого историка о государстве, из которой я успела прочесть всего несколько страниц.
Тут будет реклама 1
Я ничего не знала о его взглядах, но школа научила меня с видом всезнайки рассуждать о вопросах, в которых я откровенно плавала. Ты читал Федерико Шабо? Нино – в первый и единственный раз за нашу встречу – поморщился от досады. Я поняла, что он понятия не имеет, кто такой Шабо, и испытала щекочущее чувство довольства.
Тут будет реклама 2
Я начала было пересказывать то немногое, с чем ознакомилась, и тут же поняла, что знания и навязчивое стремление блеснуть ими перед окружающими составляли и силу Нино, и его слабость. Если он владел темой, то производил впечатление сильного, если нет – сдувался на глазах. И правда, он помрачнел и резко перебил меня, заговорив об областях Италии, о необходимости автономизации и децентрализации, о плановой экономике, основанной на региональных особенностях, то есть о вещах, в которых я не смыслила ровным счетом ничего.
Тут будет реклама 3
Шабо был забыт; я уступила Нино поле боя. Мне нравилось слушать его и видеть, как загораются страстью его глаза."
"Мы гуляли около часа. Вокруг шумела толпа; все говорили на диалекте, и до нас то и дело долетали грубые словечки и выражения, но мы чувствовали себя обособленными – только он, и я, и наш литературный итальянский, и разговоры, понятные лишь нам двоим. Что это было? Спор? Подготовка к будущей полемике с теми, кто владеет словом не хуже нас? Обмен сигналами, свидетельствующий о том, что у нас есть основа для дальнейшей прочной дружбы? Искусственная ширма, скрывающая сексуальное влечение? Не знаю.
Тут будет реклама 4
О себе я могла сказать одно: никакой особой тяги к подобным предметам, к реальным проблемам реальных людей я не испытывала. У меня не было ни привычки, ни навыка вести дискуссии на эти темы, мною двигало обычное желание не ударить в грязь лицом.
