Ее реплика лишила нас дара речи, а во мне подняла волну гнева: вечно она ухитряется сказать последнее слово, она не торопится и успевает его хорошенько продумать, а потом одним махом перечеркивает все, что было сказано до нее.
– Как можно бояться неба? – возразила я. – Оно такое красивое.
Бруно немедленно со мной согласился. Но Нино поспешил поддержать ее: слегка дернувшись, он дал мне понять, чтобы я убрала голову с его живота, сел и завел речь, обращаясь к Лиле, как будто они были одни. Небеса, храм, порядок, хаос… В конце концов они оба встали и, продолжая разговор, исчезли в темноте.
Я лежала на песке, приподнявшись на локтях. Теплой подушки в виде тела Нино у меня больше не было, зато мне на живот давила тяжелая голова Бруно. Я извинилась и тронула его за волосы. Он сел, обхватил меня за талию и прижался лицом к моей груди. Я пропищала: «Нет!», но он опрокинул меня на песок и полез целоваться, одновременно сжимая мне рукой грудь. Я резко оттолкнула его и крикнула: «Прекрати!» Я уже не заботилась о том, чтобы его не обидеть.
– Значит, я тебе не нравлюсь?
– Нет, – нетерпеливо сказала я.
Но, не успев договорить, я не выдержала и расплакалась, бормоча себе под нос: «Вот видишь, я плачу без причины как последняя дура, зачем ты только тратишь на меня время…»
Он провел пальцами по моей щеке и снова попытался меня обнять, шепча мне на ухо: «Я засыплю тебя подарками, ты такая красавица, ты достойна самого лучшего». Я грубо отпихнула его и крикнула в темноту: «Лила! Возвращайся сейчас же, я иду домой!»
Друзья проводили нас до крыльца и ушли. Пока мы с Лилой поднимались по лесенке, я сказала ей, не скрывая раздражения: «Делай что хочешь и ходи куда хочешь, но я тебе больше не компания.
65
Бывают минуты, когда мы предлагаем самые нелепые объяснения и выдвигаем самые абсурдные требования, лишь бы скрыть свои истинные чувства. Сегодня я понимаю, что в других обстоятельствах поддалась бы ухаживаниям Бруно, пусть и не без сопротивления.