Зато мать бродила по дому со злобным видом, и, слыша ее шаркающую походку, я вспоминала, как когда-то боялась стать на нее похожей. К счастью, мне удалось вырваться из-под ее влияния, и как раз этого она не могла мне простить. Даже сейчас она разговаривала со мной в обвинительном тоне; что бы я ни сделала, она заранее меня осуждала. Правда, она больше не требовала, чтобы я убирала со стола и мыла посуду или полы. Братья и сестра встретили меня настороженно, пытались говорить со мной на итальянском, ошибались, поправляли себя и краснели от стыда.
Тут будет реклама 1
Я всячески старалась показать им, что я все та же Лену, и понемногу они перестали дичиться."
"Я не знала, чем заняться вечером. Старые друзья больше не собирались вместе. Паскуале на дух не выносил Антонио и избегал его. Антонио вообще ни с кем не хотел видеться: во-первых, ему было некогда (Солара вечно гоняли его с поручениями), во-вторых, не о чем разговаривать. Рассказывать о работе ему было запрещено, девушки у него не было. Его сестра Ада, отработав день в лавке, спешила домой к матери и младшим братьям и сестрам.
Тут будет реклама 2
Она так уставала, что рано ложилась спать. На Паскуале у нее не оставалось ни времени, ни сил, что очень его сердило. Кармен превратилась в комок злобы. Она ненавидела все и всех, включая, кажется, даже меня: свою работу в новой лавке, семейство Карраччи, Энцо, который ее бросил, и своего брата, который, вместо того чтобы хорошенько отдубасить Энцо, всего лишь с ним разругался. Да, оставался еще Энцо.
Тут будет реклама 3
Но он почти не появлялся на виду. Его мать Ассунта тяжело болела, и он, помимо работы, был вынужден за ней ухаживать, а порой сидеть с ней по ночам. Как ни странно, ему удалось получить диплом техника. Я знала, как трудно сдать экзамены тому, кто учился экстерном, и случай Энцо меня заинтриговал. Надо же, ахала я про себя, кто бы мог подумать. Перед самым возвращением в Пизу я все-таки уговорила его выйти ненадолго прогуляться. Я тепло поздравила его со столь грандиозным успехом, но он лишь скривился, словно его диплом был недостойной упоминания чепухой.
Тут будет реклама 4
Его лексикон до такой степени усох, что за всю встречу он почти ничего не сказал и только слушал меня. Единственную фразу, которую я запомнила, он произнес, когда мы уже прощались. До этого о Лиле не было сказано ни слова, и вдруг он заявил – как будто мы только ее и обсуждали: «И все-таки во всем квартале нет матери лучше Лины».
Это его «все-таки» мне совсем не понравилось.
