Пережив за последние минуты такое потрясение, Элизабет не знала, кто друг или враг, она только знала, что в его объятиях чувствует себя в безопасности, и в этот момент его руки начали ослабевать, и на лице появилась отчужденность. Не уверенная, что собирается сказать или выразить, она дрожащим голосом прошептала единственное слово, полное смущения и мольбы, чтобы он понял. Ее зеленые глаза старались поймать его взгляд.
– Пожалуйста…
Ян понял, о чем она просит, но в ответ вопросительно поднял брови.
– Я… – начала она, с неловкостью чувствуя его понимающий взгляд.
– Да? – поддержал он.
– Я не знаю – вот именно, – призналась Элизабет. Все, что она знала наверняка – это остаться в его объятиях еще хотя бы на несколько минут.
– Элизабет, если вы хотите, чтобы вас поцеловали, то для этого нужно только прижать ваши губы к моим.
– Что?!
– Вы слышали.
– Из всех самонадеянных…
Он с легким укором покачал головой.
– Избавьте меня от протестов возмущенной невинности. Если вдруг вам стало интересно, как и мне, узнать, было ли нам так хорошо друг с другом, как это кажется сейчас в воспоминаниях, тогда так и скажите.
Свое собственное предложение удивило Яна, хотя, сказав это, он не видел большой беды в том, что они обменяются поцелуями, если именно этого ей хочется.
Его слова, что им было «хорошо друг с другом», растопили ее гнев и в то же время привели в замешательство. Она ошеломленно смотрела на Яна, в то время как его руки чуть сильнее сжимали ее плечи.
– Боитесь узнать? – спросил Ян, и в его голосе слышалась та же хрипотца, которую она помнила, и которая снова околдовывала ее, точно так же, как это было когда-то. Его руки скользнули на ее талию. – Решайте, – прошептал он.
И Элизабет, охваченная чувством одиночества и желанием, не протестовала, когда Ян наклонился к ней.